Теоретизация современных изменений. Субстантивная экономика


Теоретизация современных изменений

тельства и коммерциализация, которые предвосхищают возникновение политической экономики, подпадают под нашу модель эволюции человеческих обществ, необходимо исследовать три основные линии теоретической аргументации и дискуссии, переводя их ключевые идеи в термины, соответствующие нашему подходу.

Для Поланьи (Polanyi 1944, Поланьи 2002) реальная драма промышленной революции заключалась не в том, что распространение получили новые ошеломляющие технологии, а в полнейшей социальной трансформации, которой она добилась с помощью саморегулирующегося («свободного») рынка и либерального государства:

«[И]сточником и порождающей моделью системы был саморегулирующий рынок. Именно это новшество вызвало к жизни цивилизацию особого типа… Ключ к пониманию системы XIX в. лежит в законах, управляющих рыночной экономикой» (там же: 14).

Поланьи считал, что гегемония саморегулирующегося рынка представляла собой лишь фазу в современных изменениях, исчерпав свои силы ко II мировой войне. Но что бы он сказал сегодня, когда многие наблюдатели празднуют триумф все того же саморегулирующегося рынка, преобразовавшего мир в неумолимо прогрессирующую единую систему глобальной экономики?

Прежде чем отбросить Поланьи как безнадежно устаревшего, необходимо вспомнить, что проецирование будущего принадлежит настоящему, и что мы настолько погружены в данный момент времени, что, скорее всего не способны разглядеть более масштабных исторических процессов, которые предопределяттаки окончательную участь свободного рынка. Например, если бы мы жили во времена безысходности «Черной смерти»364, то возможно предсказывали бы, что в будущем человечество неминуемо исчезнет с лица земли в апокалипсисе кончины, устроенной божественным гневом. Тем не менее, несколько последующих поколений стремительного воспроизводства быстро восполнили громадные потери населения, пришедшиеся на те годы; так что восходящая кривая роста популяции людей, прогнозируемая уравнением ссудного дня, показывает простое падение, если ее рассматривать на длительном промежутке (рис. 1b; Ehrlich and Ehrlich 1970:12-13).Невозможно ответить здесь на вопрос, сохранится ли саморегулирующийся рынок в отдаленном будущем. Но можно попробовать объяснить, почему он сыграл такую важную роль в экономике и обществе, начиная от промышленной революции и вплоть до нашего времени.

Как утверждает Поланьи, саморегулирующийся рынок и либеральное государство тесно связаны между собой, если вообще не являются неотъемлемыми частями одного и того же процесса. Прототипическим документом, учреждающим либеральное государство, служащее в основном, чтобы взрастить свободный рынок, явилась конституция Соединенных Штатов (e. g., Beard 1935). Чтобы увидеть преемственность появления института свободного рынка от процессов социальной эволюции, которые анализировались на протяжении всей книги, рассмотрим два главных теоретических направления (у второго имеется два подтипа):

1. Либеральную экономическую теорию, показывающую сильные стороны свободного рынка и растолковывающую, с какими политико-

325

институциональными требованиями мы обязательно столкнемся, если так произойдет, что эти сильные стороны полностью разовьются.

2. Антирыночную критику, принимающую две формы, теоретически связанные, но предложенные различными группами ученых:

2.1.Субстантивную экономию – антирыночную критику, основывающуюся на признании, что свободный рынок аннулирует социальные узы и атомизирует индивидов, в одиночку противостоящих несметному строю из силовых центров, которые стремятся использовать рыночные возможности

всвою собственную пользу. Дополняя собой субстантивную экономическую антропологию, эта критика включает и политическую экономику (в виде различного марксизма и институциональной экономики).

2.2.Политическую экологию – другую разновидность антирыночной критики, направленную против ущерба, причиняемого потенциально экологии и окружающей среде рыночным поведением. Этот набор критических положений указывает на роль рынков в таких деструктивных по отношению к среде деяниях, как вырубка лесов, истощение рыбных промыслов, загрязнение, глобальное потепление и множественные трагедии общественного достояния, которых все больше возникает в результате несдерживаемого индивидуализма и конкуренции в свободных рыночных экономиках (Bodley 1996). Также в ней обсуждается сложное отношение между вторгающимся рынком и популяционным ростом (e. g., Durham 1979; Goodland 1992).

Как антропологам, нам необходимо представлять себе, насколько эти теоретические направления тщательно обоснованы научными аргументами, подкреплены доказательствами, и что каждое из них представляет собой также и моральную позицию, политическую философию, которой глубоко доверяют ее политические сторонники. Это помогает объяснить определенную неспособность среди энтузиастов отступиться от дебатов и признать, что любой теоретический подход определяет и анализирует лишь фрагмент того эволюционного процесса, который в действительности носит характер целостности. Более того, мы обнаружим связующие звенья между современными изменениями и общей теорией социальной эволюцией человека только, если эти теории дополнят друг друга.

Теория свободного рынка

В теории свободный рынок представляет собой сложную систему, где никто ни за что не ответственен. Ему требуется либеральное государство (гражданское общество), обеспечивающее институциональную матрицу, которая необходима, чтобы капитализм стал успешным: стандартизированную денежную систему; права собственности; соблюдение контрактов, которые заключаются добровольно; правила против мошенничества и в пользу открытой доступности; мир на рынках и т. п. Однако, за пределами этого государство представляет собой отступление в сторону. И любая попытка правительства определить, что делать людям с рынком – выносить решения, как нужно или ненужно поступать со своими ресурсами, сколько должны стоить товары, кому и с кем надо иметь дело – либо не приветствуется как вмешательство, либо рассматривается в качестве несовершенства рынка. Обезличенное действие рынка, где цены устанавливает закон спроса и предложения, «невидимая рука» Адама Смита365 (Smith 1993; Смит 2007), гарантирует его эффективность. Правительственный контроль, либо по-

326

пытки могущественных индивидов использовать богатство и силу, чтобы исключить рыночные возможности для других, причиняет массам ненужные страдания на рынке и снижает его эффективность.

В политической сфере приход саморегулирующегося рынка дарует возможности для победы финансирования с помощью материальных ценностей над вкладами в виде продуктов первой необходимости. При продуктовом финансировании все – присвоение излишков пищевых продуктов, их транспортировка, хранение и размещение – требовало централизованного управления со стороны государственных функционеров. При нормально функционирующей же рыночной системе как накоплением и транспортировкой, так и хранением и распределением управляют с помощью денег в качестве меры стоимости стороны, движимые собственной выгодой (перевозчики, оптовики, кладовщики, банкиры, розничные торговцы, потребители).

Адаптивность саморегулирующегося рынка, как основной его принцип, задолго предшествует промышленной революции. Этот «рыночный принцип» (Bohannan and Dalton 1965) в отношении сделок, когда стоимость обмениваемых товаров и услуг устанавливается спросом и предложением, обнаруживается в местах проведения рыночных торгов в неиндустриальных обществах без всякого либерального государства; им также характеризуются некоторые виды обмена, которые мы связываем с обществами, находящимися на уровне семьи и локальной группы. В самом деле, если бы популяции людей вынуждены были жить исключительно за счет ресурсов, находимых внутри их же родного пространства, тогда чтобы помешать их тамошнему выживанию, достаточно было бы тех множественных случаев нехватки мелочей, но имеющих решающее значении, скажем, обсидиана или соли, и человечество никогда не смогло бы занять те многочисленные среды обитания, куда добралось. Наличие в какой-либоформе торговли между группами на расстоянии (т. е. чужаками) можно легко проследить на сотни и тысячи лет назад вплоть до возникновения человечества (Hayek 1988:40-41).Попытки по возможности максимизировать личную выгоду в зависимости от спроса и предложения на местах, даже там, где недостает институциональных рамок либерального государства, определенно демонстрируют и «торговые склады», где внутриматериковые и береговые эскимосы (случай 6) обмениваются своей специализированной продукцией, и базары, на которых торгуют пастухи и земледельцы Среднего Востока (случаи 11 и 14), и даже обмен дарами между крестьянами, известный, как «обоюдные договоры» (случаи 17, 18 и 19). Как показал Салинз, в Меланезии (Sahlins 1972:280-301;Салинз 1999), даже в отсутствие либерального государства, т. е. правовых и культурных рамок, институционализующих конкуренцию и стремление к прибыли, на стоимость таких обмениваемых по бартеру товаров, как топоры, копья, свиньи и кокосовые орехи, влияют спрос и предложение.

Обнаруживаемый всюду, где только занимаются торговлей (Cancian 1968), рыночный принцип решает без контроля и управления со стороны элит многие проблемы в экономике жизнеобеспечения. Индивиды устраивают сделки, чтобы по возможности получить то, чего у них не хватает, при этом предлагая то, в чем они в состоянии себе отказать. Каждый уполномочен заключить самую выгодную сделку, на которую только способен (или способна) в данной реальной ситуации. Набор из отдельных альтернатив – торговать ли с этим человеком, предлагать ли ему эту вещь, вкладывая свой труд и ресурсы в то, чтобы она поступила в торговлю – составляет своего рода «бессознательное сотрудничество индивидов

327

…[которое] ведет к решению проблем» (Hayek 1939: 14). И пусть некоторые сделки диктуются в значительной мере социальными правилами и ритуальными предписаниями, например, какой выкуп предлагать за невесту, или что надо давать – ценные браслеты или бусы; все равно множество других, совершаемых тихо и без огласки, носят эффективный характер, позволяя товарам и услугам перемещаться между домохозяйствами в соответствии со спросом и предложением (напр. цикл кула у тробрианцев, случай 12).

Когда рыночный принцип возводят в ранг политической философии, то моральным императивом, лежащим в ее основе, становится индивидуальная свобода и ответственность (M. Friedman 1962; Murray 1997). При исследовании наших случаев мы многократно сталкивались именно со свободой, основанной на ответственности, в духе этой философии. Бóльшую часть мировой истории индивиды со своими семьями противостояли миру рисков и возможностей, требовавшему от них оценки собственного выбора в соответствии с тем, как они сами воспринимали свою заинтересованность. Выжечь мне поле сегодня или подождать еще несколько дней пока сухая погода, рискуя, что пойдет дождь? Заняться ли мне ткачеством или выйти на поиски пищи? Кому из бигменов преподнести свои дары? Сколько зерна мне надо сохранить дома, а сколько продать на рынке? К такому выбору редко принуждают силой оружия: он – дело заинтересованных в нем индивидов и семей. Они могут руководствоваться рациональным подсчетом затрат и результатов, а могут и просто подражать уважаемым членам своего сообщества (Hayek 1988: 24; Henrich 1998). В любом случае решение за ними, и им приходится принимать на себя ответственность за выбор (хотя, если его последствия разочаровывают, то для людей характерно пенять на такие силы, как ведьмы и демоны). Подчас плохой выбор носит фатальный характер, но еще чаще, совершая его, индивид проявляет щедрость, чтобы выстроить социальные узы, на которые можно опереться, когда истощаются собственные ресурсы. Кроме того, этот мир суров, и неудовлетворительное управление редко вознаграждается. Мораль, которую подразумевает теория свободного рынка, дарвиновская – род пуританской этики, посредством которой индивидов благословляют за сообразительность, самопожертвование и усердие, и проклинают за праздность и недостаточную рассудительность (Tawney 1926).

Антирыночная критика I: Субстантивная экономия

Даже теоретики свободного рынка признают, что «бесспорно имеются сферы…, к которым неприложим ценовой механизм из-затого, что некоторые услуги оценить невозможно, либоиз-затого, чточто-тотакое, чего явно желает подавляющее большинство, можно достичь, если принудить небольшое несогласное меньшинство» (Hayek 1939: 13). Хотя эти теоретики по понятным причинам уделяют, возможно, мало внимания исключительным случаям, когда экономическим потребностям подчиняется некий процесс, отличный от рынка (скажем, бесплатное образование), в действительности они признают, что правительство должно играть роль, контролируя такие угрозы, как монополизм, загрязнение окружающей среды и распространение заразных болезней. Далее, принимая, что саморегулирующийся рынок процветает лишь, если существует сильная правительственная инфраструктура, теоретики рынка оставляют значительное место институциональному окружению, в котором свободный рынок действует. В самом деле, большинство представителей бюрократии, которых теоретики свободного рынка критикуют, как препятствие, на самом деле служат рыночной опорой,

328

studfiles.net

Technology - Экономика теория

Размеры, структура и динамика спроса потребителя в условиях ограниченного бюджета в микроэкономике исследуется теорией потребительского поведения, основанной на маржинализме. Ее исходным принципом является признание, во-первых, экономического суверенитета потребителя (т.е. возможности влиять на предложение товара через спрос) и, во-вторых, рациональности поведения потребителя, если он получает максимум полезности при ограниченном доходе.

Полезность товара – понятие сугубо индивидуальное, которое зависит от многих факторов.

Если вкусы потребителя постоянны, а функция потребления непрерывна, то любому бесконечно малому увеличению количества товара соответствует прирост общей полезности. Однако она возрастает все более медленными темпами из-за того, что предельная полезность данного товара (или добавочная стоимость, приносимая последней единицей) имеет тенденцию к сокращению.

Убывающая предельная полезность помогает объяснить закон спроса. Кривая спроса совпадает с кривой предельной полезности, т.к. с увеличением количества товара цены на каждую единицу падают. Это происходит из-за снижения полезности от потребления каждой дополнительной единицы товара.

В микроэкономических моделях предполагается, что домохозяйства при совершении покупок исходят из максимизации полезности. Под полезностью понимается удовлетворение, которое получают от потребления товара или услуги. Общая полезность – это удовлетворение, которое получают от потребления определенного набора единиц товара или услуги. Предельной полезностью называют полезность, равную приращению общей полезности в результате приобретения дополнительной единицы данного товара или услуги.

В повседневной жизни каждое домохозяйство стремится повысить свою общую полезность. Принцип максимизации общей полезности состоит в следующем: каждое домохозяйство, приобретая набор товаров, должно распределить свой доход так, чтобы полезность, полученная от последней денежной единицы, израсходованной на тот или иной товар, была одинаковой. Таким образом, покупатель будет предъявлять спрос на товар до тех пор, пока предельная полезность в расчете на одну денежную единицу, потраченную на данный товар, не станет равной предельной полезности на денежную единицу, израсходованную на другой товар.

Теория предельной полезности лежит в основе построения кривых индивидуального спроса. Метод исследования спроса отдельного потребителя или домохозяйства с помощью кривых безразличия основан на геометрическом совмещении двух типов кривых – бюджетной линии и кривых безразличия.

Существуют два способа оценки полезности. Кардиналистский (качественный) подход связан с попыткой вычислить значение полезности на основе использования условной единицы – ютили. Сторонники ординалистского подхода утверждают, что полезность невозможно измерить количественно, но на основе предпочтений можно выявить порядковую полезность, т.е. описать поведение потребителя путем ранжирования.

Графическое изображение различных комбинаций двух экономических благ, имеющих одинаковую полезность для потребителя, называется кривой безразличия.

Множество кривых безразличия одного потребителя образуют карту безразличия. При этом чем правее и выше расположена кривая безразличия, тем большее удовлетворение приносят представленные ею комбинации двух благ. Информацию же о наиболее выгодном наборе продуктов для потребителя дает линия бюджетного ограничения.

Точка касания кривой безразличия с линией бюджетного ограничения показывает положение равновесия потребителя (оптимум потребителя). Оно достигается, когда отношение предельных полезностей отдельных товаров к их ценам равны (рис. 1).

Рис. 1. Оптимум потребителя

Влияние на потребительский выбор цен и дохода описывается с помощью эффектов дохода и замещения.

Эффект дохода – увеличение потребления нормального блага в результате падения его цены за счет увеличения реального дохода, вызванного снижением цены, и наоборот, сокращение потребления нормального блага в результате роста его цены за счет сокращения реального дохода, вызванного ростом цен.

Эффект замещения – реакция потребителя на повышение цены нормального блага, входящего в потребительскую корзину, приводящая к сокращению покупки подорожавшего блага и к увеличению покупки благ, которые могут заменить подорожавшие.

Наряду с общими принципами рационального потребительского выбора существуют особенности, которые определяются влиянием на него рыночного спроса, а также вкусов и предпочтений.

Функциональный спрос – спрос на товар, обусловленный качествами товара.

Нефункциональный спрос – спрос, обусловленный факторами, не связанный с самим товаром. Особое значение при нефункциональном спросе имеют случаи взаимного влияния рыночного и индивидуального спроса, которые американский экономист Х. Лейбенстайн назвал эффектом присоединения к большинству (потребитель покупает то же, что и другие потребители), эффект сноба (стремление выделиться из толпы) и эффект Веблена (престижное или демонстративное потребление).

Теория предельной полезности показывает, что любой индивидуум, предъявляя спрос на тот или иной товар, сугубо объективно оценивает свой бюджет и предельную полезность единицы товара. Дополнительная полезность, которую потребитель получает за счет разницы между тем, что он готов отдать за приобретаемое благо, и тем, что он отдает в действительности, будет составлять прибыльпотребителя. Если же приобретаемый товар оценивается ниже, чем его стоимость, потребитель имеет проигрыш.

На поведение потребителя в рыночной экономике влияет также асимметричная информация – ситуация, в которой часть участников сделки обладает важной информацией, которой не обладают другие заинтересованные лица. Это означает наличие неопределенности, т.е. недостатка информации о вероятных будущих событиях, и риска, характеризующего положение, варианты исхода которого известны, но неизвестно, какой из них наступит точно. Хотя по отношению к риску все люди делятся на три группы: антипатичные к риску, нейтральные к риску и предпочитающие риск, большинство потребителей предпочитают уменьшать его последствия. Способы минимизации риска следующие:

– страхование;

– стоимость полной информации;

– диверсификация (распределение капитала и/или видов деятельности по нескольким сферам для уменьшения риска путем перераспределения прибыли из одной сферы для покрытия убытков в другой).

Основной момент в потребительском поведении домохозяйств – это принятие ими оптимальных с их точки зрения решений исходя из поставленных целей и имеющихся ограничений для их достижения.

В обычных условиях потребности домохозяйств ограничены из-за нехватки средств в семейном бюджете. Стремление преодолеть ограниченность в семейном бюджете было и остается важнейшим мотивом трудовой деятельности человека. Теория поведения домохозяйств на рынке товаров и услуг ориентируется на наличие таких ограничений. При этом исходят из того, что перед потребителем стоит двойственная задача распределения ограниченного бюджета:

1)   между потреблением и сбережениями;

2)   между огромным разнообразием товаров и массой желаний.

elenakattsina.ucoz.ru

Курский социологический клуб

Курский социологический клуб   — неформальное  объединение  лиц, занимающихся социологией.  Клуб создан для популяризации социологических наук, а также для организации проведения фундаментальных и прикладных социологических исследований. Участники клуба —   преподаватели,  аспиранты, студенты, а также   все, кто  проявляет интерес   к социологии.

Сайт  состоит из  разделов  «О клубе»,   «Участники клуба», «Научные публикации», «Исследовательские проекты»,  «Личные страницы»  «Библиотека»,  «Сотрудничество».

Раздел   «О клубе» — краткая информация о Курском  социологическом клубе.

Раздел  «Участники клуба» — краткая информация о зарегистрированных участниках клуба.

Раздел  «Научные публикации»  —   представлены  научные работы  членов социологического клуба:  авторефераты защищенных кандидатских и  докторских диссертаций участников клуба,  наиболее значимые научные статьи участников клуба, опубликованные в  российских или зарубежных  научных журналах  за последние 5 лет,  опубликованные участниками  клуба за последние  5 лет научные монографии, учебные пособия, учебники,  текущие  работы(эссе, доклады, рефераты)  студентов, изучающих социологию.Работы студентов могут быть размещены   в раздел  «Научная деятельность»  по рекомендации преподавателей  студента.

Раздел   «Исследовательские проекты»  — публикуются сведения о выполненных и  проводимых в настоящее время  научных проектах под руководством или при участии членов Курского социологического клуба, социологических исследованиях отдельными участниками или временными научными коллективами клуба. Также в этом разделе могут быть опубликованы обсужденные отчеты по учебным социологическим исследованиям  студентов и аспирантов участников клуба. Указание авторства и преподавателя — обязательно.

Раздел «Личные страницы»    участников клуба — каждый участник клуба имеет право на  открытие личной страницы на информационном ресурсе Курского социологического клуба. На личной странице  размещаются сведения о профессиональной деятельности участника клуба, страница может использоваться как информационный ресурс  при проведении  учебных и практических занятий участниками Курского социологического клуба. Открытие личной страницы  производится координатором клуба по устному заявлению участника клуба, на первоначальном этапе размещение материала производится координатором клуба, в дальнейшем  возможно  самостоятельное модерирование участником клуба личной страницы, при этом участники клуба несут личную ответственность за достоверность материалов, размещенных на  ими на личных страницах.

Раздел   «Библиотека»   — размещаются электронные версии учебников, методических пособий, другой литературы. Формируется библиотека участниками клуба через координатора клуба.

Раздел   «Сотрудничество»   — предложение для юридических и физических лиц о проведении социологических  исследований различных сторон общественной жизни по таким направлениям, как политика, общество, государство, экономика, образование, культура, религия.

Пользоваться информацией,  размещенной  на сайте клуба,  могут любые посетители сайта, однако статус участника клуба дает дополнительные привилегии:

  • Участник клуба имеет право принимать участие во всех очных и онлайн мероприятиях, проводимых клубом.  
  • Участник клуба  имеет возможность   обнародовать результаты своей научной деятельности,  а также ознакомиться с результатами научной деятельности своих коллег и их студентов.
  • Результаты  научной деятельности участника клуба — авторефераты диссертаций, научные статьи, монографии и др.  — по его желанию  могут  быть размещены на сайте клуба на правах свободного доступа к ним любых посетителей сайта.
  • Участники клуба могут размещать на сайте учебные работы своих студентов -рефераты, эссе, доклады и пр, — для обсуждения их как  участниками клуба, так и любыми посетителями.  
  • Участники клуба также имеют возможность предлагать клубу новые  темы для обсуждения (Дискуссионный центр), а также предлагать темы социологических исследований.
  • По желанию  участников клуба    им  создаются личные страницы.
  •  При получении клубом заявок на  выполнение социологических исследований,  временные научные коллективы формируются из участников клуба (на добровольной основе).

Чтобы стать участником клуба, необходимо подать заявку в произвольной форме по одному из вариантов:

E-mail: [email protected];  обратиться на кафедру ФИС ЮЗГУ (ауд. Г-509) к секретарю кафедры.

В заявке укажите ФИО,  ученую степень,  место работы(учебы), контактный телефон,  планируете ли Вы размещать свои научные труды на страницах сайта, планируете ли Вы размещать учебные работы своих студентов для обсуждения, нужна ли Вам личная   страница, планируете ли Вы принимать очное участие в мероприятиях клуба, планируете ли Вы принимать участие во временных научных коллективах, создаваемых из участников клуба для проведения  исследований.

Координатор клуба —  Подгорный Б. Б.,  кандидат социологических наук, доцент кафедры философии и социологии ЮЗГУ.  Свои идеи, вопросы, предложения, запросы  присылайте координатору клуба,  E-mail: [email protected]

sociokursk.ru

Теории экономической мотивации

война верно определялась, как одна из причин социальной эволюции (Carneiro 1970b). Однако же, несмотря на важность такого процесса, как война, поиск причины войн в действительности отвлекает и затемняет их природу и место в эволюции человеческих обществ.

О причинах и поводах войн существует целый легион теорий, от популярных, таких как конкуренция из-заресурсов, до воистину идиосинкразических, таких как месть – навязчивая идея королей (Keeley 1996: 114). Проблема в том, что попытка объяснить войны предполагает, что это сущности, которые можно описать, проанализировать и объяснить. Более продуктивный подход в том, чтобы признать – то, что мы прибегаем к агрессии, чтобы достичь своих целей, является частью нашего биологического наследия, и объяснять нужно то, как при различных обстоятельствах выражается агрессия. Тогда становится ясно, что агрессия принимает формы, соответствующие той социальной и политической системе, в которой она происходит.

В малых обществах, находящихся на уровне семьи, агрессия носит характер личной, и способна или не способна приводить к кровной мести; и возможно, что войны, в том виде, как мы их определяем, редко случались ранее, чем 10 тысяч лет назад (Haas 1996: 1360). В локальной группе деревень войны стравливают друг с другом в набегах маленькие группы воинов; иногда эти группы нападают друг на друга внутри деревни, раскалывая ее. В локальных группах, основанных на кланах40, войны организовываются предводителями и, по меньшей мере, частично регулируются межгрупповыми отношениями коллективности. В вождествах вождь устанавливает порядок внутри сообщества, даруя своим подданным мир, который высоко ценится, но затем ведет сильные и систематические войны против соседних вождеств и государств. Говоря короче, войны являются не единым феноменом, а лишь выражением агрессии, варьирующимся в различных институциональных окружениях.

Мы объясним природу войн тогда, когда объясним уровень социополитической интеграции, при которой они имеют место. Некая интеграция объясняется уже самой войной, но для полного объяснения эволюции общества требуются другие принципы (управление рисками, ведущая технология, торговля). У этого подхода к объяснению войн есть еще преимущество: вместо того, чтобы фокусироваться на войнах только как на насилии и нарушении порядка, мы также уделяем внимание результатам порядкам, с помощью которых люди всегда пытались избежать войн и контролировать их разрушительные последствия (Sponsel 1996). Если склонность к насилию является частью инструментария человечества, то туда также входят склонность к сотрудничеству, щедрость и доверие. Но поскольку шкала социополитической интеграции подвержена изменениям, в эволюции человеческих обществ оба потенциала реализовались различно.

Работая большую часть времени отдельно от эволюционистов, исторически экономические антропологи меньше интересовались объяснением долговременных моделей изменений, чем экономической мотивацией индивидов в культурно многообразных сообществах. В западной научной мысли рубежа столетий сложилась тенденция признавать (эксплицитно), что поведение индивидов мотивируемо их собственной экономической выгодой, и (имплицитно), что эта их соб-

20

ственная выгода состоит в основном в приобретении материального богатства. Хотя теоретики-экономистыне высказывались прямо, что люди просто хотят разбогатеть, их методологический акцент на том, как фирмы максимизируют прибыль, заложил приобретательство и мотив прибыли глубоко в основу имплицитной теории.

Экономическая антропология

Особый подход антропологов к экономике41 появился в процессе определения экономической теории как рационалистической, материалистической и этноцентричной. Жители Запада – по своим ценностям пресловутые материалисты, в то время как многие народы во всем мире ставят выше материального богатства другие цели, в частности социальные отношения и престиж. Они поощряют принесение в жертву личного богатства для достижения социально и культурно значимых целей. Начало этой антропологической критике общепринятой экономии положил Малиновский42 (Malinowski 1922; Малиновский 2004а) с помощью своего классического анализа обычая кула у тробрианцев (случай 12), подготовив платформу для основательных дебатов, которые с некоторыми изменениями продолжаются и по сей день.

В своей изначальной форме, дебаты касались вроде бы этноцентризма, и антропологическим решением стал релятивизм, подобный боасовской программе: экономическое поведение индивида мотивировано главным образом ценностями, которые определяются не его собственной материальной выгодой, а социальной и культурной матрицей верований и обязательств. Насколько различаются культурные сообщества, настолько и экономические мотивации их членов.

Субстантивизм. Благодаря усилиям Поланьи43 (Polanyi 1957) антропологическая критика выкристаллизовалась в «субстантивную экономию44», которую он видел как антитезу общепринятой экономии. Отбрасывая материальные потребности в качестве основы экономической мотивации, Поланьи определял экономику45 как «установленный(кем-то)процесс», того, как экономическое поведение структурируется социальными законами. Например, в крестьянских обществах (раздел 13) община часто требует от людей брать на свой счет расточительные церемониальные пиры; и у них нет другого выбора, кроме как уступить, как бы сильно они не возмущались дороговизной. В таких случаях «экономика внедрена в общество», и не так важно, что может желать отдельный индивид.

В одном из своих самых важных трудов Поланьи доказал, что способ, которым в обществе обмениваются товарами и услугами, может быть установлен тремя различающимися в основе путями. Реципрокация46, при которой индивиды (или группы), приблизительно одинаковые по положению, вовлечены в обычный обмен дарами и равноценными отдарками по прошествии определенного времени, и характеризующая модель меновых отношений, типичную для семейств, линиджей47, деревень и многих других малых социальных групп. Редистрибуция48, по сути, иерархическое движение товаров к центру, где их контролирует и затем перераспределяеткакая-тоцентральная власть; его типичными примерами являются пиры и обмены подарками в некоторых сообществах с бигменами и таких более крупных централизованных обществах, как вождества (см. разделы 7 и 9), а также большинство современных государств. Собственно (рыночный) обмен, при котором движением товаров и услуг в режиме спроса и предложения управляет рынок; типичный пример – современная рыночная экономика (раздел 14). Одной из главных целей Поланьи было привлечь наше внимание к ограниченности меновых

21

распределительных отношений типа экономической сделки, дабы преодолеть этноцентричную тенденцию претендовать, что наш современный способ экономической жизни такой, как описывает его экономическая теория, каким-тообразом естественен, неизбежен и универсален.

Полезным следствием выработки субстантивистской точки зрения было то, что теперь стали видеть, что этноцентризм экономических идей XIX в. влечет за собой два допущения, которые необязательно связывать друг с другом: вопервых, что экономическое поведение рационально; и, во-вторых,что оно мотивировано собственной материальной выгодой.

Формализм. Идея, что экономическое поведение – это результат принятия рационального решения, которую Поланьи назвал «формальной экономией» (следуя Веберу49: Weber 1947:184-86),просто утверждает общепринятое положение о том, что личность «распределяет все свои ресурсы так, чтобы достичь максимума удовлетворения» (Goodfellow 1968 [1939]: 60). Это обобщающее допущение50 господствующей теории экономики (а также «установка на оптимизацию» или «минимально удовлетворяющие показатели») заключается в том, что у всех людей имеются критерии, с помощью которых они решают, что надо делать в любой данный момент (Burling 1962; Homans 1967; LeClair 1962). Напротив Поланьи от-

рицал, что индивиды, которым противостоит целый спектр экономических возможностей, способны рационально просчитать свою собственную выгоду. Подобно крестьянам, лицом к лицу столкнувшимся с тем, что община требует от них «щедрости», у них нет выбора, кроме как подчиниться социальным ожиданиям. Они не выбирают, а следуют правилам (Dalton 1961): общество устанавливает их экономическую мотивацию.

Формалистский ответ на субстантивистскую критику был откровенным. Формалисты просто указали на то, что они не строят предположений, откуда происходит собственная выгода. Для одного выгодным будет копить богатство, чтобы вложить его и получить прибыль, для другого – тратить богатство и влезать в долги, созывая гостей на пир. В любом случае, поведение рационально, если это достаточно удовлетворяет личность. Фактически, в разделе 8 мы исследуем примеры, в которых индивиды поступают в соответствии со своей собственной выгодой, делая и так и так: они скупятся и сберегают, чтобы тратить и влезать в долги, созывая гостей на пир – все в надежде на прибыль. Сказать, что экономическое поведение рационально – еще не значит сказать, что оно соответствует нашим этноцентричным представлениям о разумности. Если мы согласимся, что экономическое поведение – результат решений, то у формализма и субстантивизма не будет необходимости конфликтовать: поведение людей может быть как рациональным (оптимально удовлетворяющим), так и установленным (соответствовать культурным ценностям).

Следовательно, формалистская экономия обращает наше внимание на важность выбора в экономическом поведении, но намерено воздерживается от попыток объяснить мотивацию за пределами экономического поведения. По сути, формалистская экономия не обеспокоена тем, откуда берется мотивация. Мотивация у людей может быть любой: они могут даже стремиться к боли, а не к удовольствию, предпочитать зло добру, ценить бедность превыше богатства. Почему же предпочитают одно, а не другое? Что бы люди ни делали, чтобы максимизировать удовлетворение, это не затрагивает то, чем мотивируется экономическое поведение. Почему это удовлетворяет больше, чемто? – большой вопрос, который

22

надо решить раньше или отдельно от формального анализа рационального принятия решения.

Субстантивистский ответ – что экономическое поведение мотивируют ценности – был подходящей перспективой для антропологии. Но он разделил слабость боасовского релятивизма, при котором возможно все, что угодно, и не должно иметь никакого смысла экономическое поведение в какой бы то ни было разновидности51: пищевых табу, жестокости первобытных52 войн, уничтожении богатства во время пиров, священных коров. Это всего лишь «трудные проблемы культуры», которые мы должны принимать в качестве продуктов спонтанного культурного творчества (сf. Harris 1974). Но многих наблюдателей удивляло, почему некоторые ценности (напр., набеги и захват трофеев, носящие обыденный характер) в определенных видах сообществ (напр., в племенах) преобладают, а в других (напр., среди крестьянства) нет. Но поиск ответов за пределами исторической случайности уводил их назад к экономической посылке XIX в., что экономическое поведение мотивируется желанием материальных благ – идее, которая уже подвергалась нападкам субстантивизма.

Материализм. Хотя субстантивисты и стояли на твердых позициях, отрицая, что поиск прибыли универсально мотивирует людей на манер капиталистической фирмы, фактически же они склонялись к более широким, имплицитно им присущим намерениям, которые уже нелегко было отстоять: отрицанию важности биологии человека как источника экономической мотивации. Субстантивисты очевидно чувствовали, что ссылаться в объяснениях экономического поведения на зов физических потребностей, несовместимо с аксиомой, что экономика внедрена в общество (Sahlins 1976). Во время возрождения субстантивизма «структу-ралисты-марксисты»53 присвоили ярлык «вульгарного марксизма» ссылкам на биологическую мотивацию (Friedman 1974). Фокусируясь на том, как социальная структура определяет экономический процесс (Godelier 1977; Legros 1977; Meillassoux 1972), эти субстантивисты направляли внимание от биологии к культуре, вместо того, чтобы исследовать связь между ними.

Все же, разумеется, если люди живут, чтобы воспроизводить свой вид (и культуру), они должны быть накормлены, укрыты и защищены. Биологи, изучающие человека, экологи и психологи обеспечили нас обильными и непростыми знаниями о мотивации, которые согласуются с биологической эволюцией и адаптацией. Именно здесь использование концепта адаптации Стюарда проложило мост между социальным эволюционизмом и экономической антропологией. Теории социальной эволюции, последовавшие за Стюардом, все больше согласуются с открытиями в биологии и экологии. К таким материальным источникам экономической мотивации можно подходить с двух позиций, которые, хоть их и рассматривают иногда в качестве конкурирующих объяснений, лучше понимать как две стороны одной монеты.

Эволюционная биология. Один из подходов – сфокусироваться на том, что многие считают главным источником мотивации у живых организмов, – влечении к размножению. Эволюционная биология и психология накопили и систематизировали множество сведений об этом предмете, что выходит далеко за рамки рас-

смотрения этой книги (Boyd and Richerson 1985; Ridley 1997; Tooby and Cosmides 1992; Wright 1994). Однако мы должны вкратце упомянуть о некоторых ключевых из них, дабы были полностью понятны специфические доводы, которые возникнут ниже в ходе дискуссии вокруг случаев:

23

1.У мужчин и женщин в спаривании и браке различные цели, подобно обнаруженным у многих других видов различиям между самцами и самками. Мужчины ищут возможности спариться со многими женщинами и ищут юных партнерш, у которых впереди долгое фертильное будущее. Женщины же предпочитают спариваться с мужчиной, который контролирует ресурсы, который будет стабильно обеспечивать их как муж и отец. Такие мужчины часто старше по возрасту

иобладают высоким политическим статусом.

2.Люди ревнуют своих партнеров, и мужчины особенно склонны быть агрессивными, защищая свое исключительное право спариваться со своими женами.

3.И мужчин и женщин сильно влечет к территориям, изобилующим ресурсами; люди способны становиться агрессивными, защищая свои исключительные права на территории от внешнего посягательства. Защита территории мужчинами является средством привлечения и удерживания женщин в качестве партнеров.

4.Люди знают, кто их ближайшие родственники, и кормят, защищают и поддерживают их (родственный отбор). Сильнее всего верность, доверие и альтруистическое поведение между близкими родственниками и склонны уменьшаться у дальних родственников и исчезать при общении с чужаками.

5.Большой мозг у приматов, в особенности выдающийся человеческий мозг, по меньшей мере, частично развился, чтобы хранить и удерживать всесторонние социальные знания, необходимые для выработки сложных умозаключений о межличностных отношениях, и чтобы оперировать этими умозаключениями; на них базируются доверие и сотрудничество (Dunbar 1996). Постоянная речевая ак-

тивность внутри группы, устанавливая близость и согласуя действия, может действовать подобно грумингу54 у человекообразных приматов; связанная с человеческой речью символическая власть служит для возведения социальных отношений вне биологических границ родственного отбора.

6.В любом сообществе некоторые индивиды, особенно мужчины, добиваются доминирования над другими. Такие выскочки, в основном, и стремятся принять главные риски физического вреда при утверждении и защите ими с помощью агрессии своего доминирования (Hayden 1995). Различия между индивидами в этом отношении способны объяснить, почему у некоторых индивидов стремление к иерархии оказывается более выраженным, чем у других.

7.Обман и мошенничество в социальных интеракциях подрывают усилия

по наведению кооперации для обоюдной пользы. Обманщиков или «зайцевбезбилетников»55 необходимо контролировать с помощью скооперировавшихся членов сообщества, в противном случае преимущества от такой кооперации исчезнут.

8.Тем не менее, человеческие существа «появляются на свет, вооруженные предрасположенностями к тому, чтобы научиться, как кооперироваться, отсеивать достойных доверия от склонных к предательству, принимать на себя обязательства быть достойным, зарабатывать хорошую репутацию, обмениваться товарами

иинформацией, и разделять трудовые обязанности» (Ridley 1997: 249).

9.Люди приобретают новые навыки своего поведения, подражая по большей части тем, кто явно успешен, сначала своим родителям, а позже членам своего сообщества с высоким рангом. В этих случаях, экономическое поведение определяется не рациональным выбором, а имитацией поведения других.

24

studfiles.net

Основы экономической социологии :: Основы экономической социологии

  • Тема: Становление экономической социологии >>

    Модель социологического человека и ее эволюция. Классики социологии (К. Маркс, Э. Дюркгейм, М. Вебер). Субстантивистская школа (К. Поланьи). Функционализм (Т. Парсонс, Н. Смелсер). Новая экономическая социология (М. Грановеттер, Р. Сведберг). Ключевые современные экономико-социологические подходы.

  • Тема: Предмет экономической социологии >>

    Экономическая теория и экономическая социология: сравнительный анализ дисциплинарных различий. Предмет экономической социологии. Экономическое действие как форма социального действия. Социальное действие и его типы. Экономическое действие и его элементы. Экономически обусловленные и экономически ориентированные действия. Социальная укорененность экономического действия. Социальные сети, институциональные устройства, властные и культурные отношения.

  • Тема: Социальная укорененность экономического действия >>

    Проблема социальной укорененности экономического действия. Пере- и недосоциализированные концепции человеческого действия в социологии и экономической теории (М. Грановеттер).

    Содержательное и формальное значение термина «экономический». Экономика как институционально оформленный процесс. Формы обмена: реципрокность, перераспределение и обмен. Определение экономики. Экономика как совокупность действий. Элементы экономического действия. Понятие «хозяйства».

  • Тема: Культурные и властные основания экономического действия >>

    Основы хозяйственной мотивации. Различия понятий «мотив», «стимул», «принуждение». Формы принуждений (внеэкономическое, экономическое, технологические, идеологическое). Источники хозяйственной мотивации (интерес, социальные нормы и принуждение).

    Формы капиталов. Инкорпорированное, институционализированное и объективированное состояния капиталов. Конвертация капиталов.

    Социокультурный подход. Понятие экономической культуры. Нормативные аспекты экономической культуры: хозяйственная роль, социальные нормы, социализация и санкции, конвенции и институты. Культурная укорененность экономического действия. Роль культуры в экономической теории и экономической социологии. Экономическая теория как элемент хозяйственной культуры.

  • Тема: Рынок как форма хозяйства >>

    Понятие рынка и его основные элементы. Сетевой подход. Понятие социальной сети и ее структурные характеристики. Плотность, устойчивость и частота социальных контактов, структурная укорененность социальных связей (структурные пустоты). «Сильные» и «слабые» социальные связи. Проблема воспроизводства и замыкания социальной сети.

    Институциональный подход. Понятие социального института. Формальные и неформальные правила. Организационные поля и властные отношения. Экономическая тео-рия конвенций. Концепции контроля.

    Историко-антропологический и этнографический подходы. Хозяйство как обеспечение жизнедеятельности и экономического роста. Эволюция хозяйства как исторический процесс (М. Вебер, К. Поланьи). Производство и интерпретация смыслов в хозяйственном поле. Этнографические исследования в экономической социологии. Локальная культура и локальная рациональность (М. Аболафия).

  • Тема: Государственное регулирование хозяйства >>

    Понятие государства и элементы государства. Три классических модели государства (ночной сторож, агент рынка и конфигуратор рыночных отношений).

    Типы взаимодействия государства и рынка. Модель «помогающей» и модель «грабящей» руки. Модели государства общественных благ, макроэкономической стабилизации, государства социальных прав, государства развития, социалистическое государство.

    Традиционная и новая парадигма взаимодействия государства и рынка. Влияние социальных связей на принятие государственных решений.

  • Тема: Неформальная экономика >>

    Понятие неформальной экономики. Различия и сходства формальных и неформальных правил.

    Сегменты неформальной экономики, их функциональная специфика. Криминальная экономика, теневая экономика, экономика дара, домашняя экономика.

    Причины существования неформальной экономики в развитых и развивающихся странах. История изучения неформальной экономики: эволюция идей и способы измерения неформальной хозяйственной активности.

  • Тема: Социология хозяйственных организаций >>

    Понятие организации и ее ключевые признаки. Основные экономико-социологические подходы к анализу организации (сетевой, институциональный, популяционный). Социологический портрет хозяйственной организации. Бюрократизм как форма современной хозяйственной организации.

    Фирма как альтернатива рынку. Проблема принципала-агента. Трансакционные издержки. Организационные формы и их эволюция в России. Деловые сети.

    Основные виды организаций. Община, корпорация и ассоциация как идеальные типы хозяйственной организации. Стратегии построения внутрифирменных отношений. Основные модели утверждения авторитета в хозяйственной организации: бюрократизм, патернализм, фратернализм и партнерство.

    Соотношение «традиционных» и «современных» организационных форм. Теории организационного контроля. Усложнение и размывание организационных границ.

  • Тема: Социология занятости >>

    Отношения занятости. Отношения на рынке труда. Неоднородность рынка труда. Гибкая занятость. Концепции сегментации рынка труда. Факторы сегментации и сегрегации. Трудовая мобильность. Особенности внутреннего рынка труда. Цепочки вакансий.

    Социоструктурный (сетевой) подход к анализу рынков труда. Сильные и слабые связи. Формальные и неформальные каналы трудоустройства. Человеческий и социальный капитал на рынке труда. Значение специфических навыков для работников и работодателей. Роль «сигналов» при найме на работу.

    Проблема определения и измерения безработицы. Виды безработицы: фрикционная, сезонная, структурная. Вынужденная и скрытая безработица. Особенности безработицы в России конца XX – начала XXI вв.

  • Тема: Социология домашнего хозяйства >>

    Понятие домашнего хозяйства. Новая экономическая теория домашнего производства (Г. Беккер, Я. Минсер).

    Неизмеримая экономика. Семейная экономика. Этика выживания (Дж. Скотт). Субстантивная экономика (А. В. Чаянов, К. Поланьи). Моральная экономика.

    Неформальная экономика. Изменение структуры домашнего хозяйства (Дж. Гершуни, Э. Минджиони).

  • Тема: Социология потребления >>

    Различия и сходства экономических и социологических теорий потребления. Специфика экономико-социологического подхода к анализу потребления.

    Престижное и подставное потребление (Т. Веблен). Потребление и стиль жизни (М. Вебер). Потребление и формирование сообществ потребления (Дж. Бурстин). Глобализация потребления и «макдональдизация общества» (Дж. Ритцер). Потребление символов и знаков (Ж. Бодрийяр, С. Лэш, Дж. Урри).

    Габитус и дифференциация потребительских практик (П. Бурдье). Потребление и социальная стратификация групп. Этика потребления (К. Кэмпбелл). Постмодернизм и новые концепции потребления, эстетизация повседневного потребления.

  • Тема: Социология денег >>

    Понятие денег. Социальные функции денег. Деньги как социальное отношение. Экономико-социологические исследования финансового поведения населения: социальная укорененность денег и финансового поведения населения, влияние распределения власти в семье на принятие финансовых решений.

    Предмет социологии финансовых рынков. Социальные детерминанты поведения игроков на финансовых рынках. Социальная и политическая власть на финансовых рынках.

  • Тема: Социальная стратификация >>

    Социальное неравенство и социальная стратификация (определение понятий). Типы стратификационных систем (теория капиталов, исторический подход). Социальная мобильность. Классы и статусные группы. Понятия аскриптивного и достигаемого статуса. Статусная рассогласованность.

    Теории социального неравенства К. Маркса и М. Вебера. Основные современные подходы стратификационного анализа: нео-веберианство, функциональная школа, нео-марксизм. Сравнительный анализ.

    Основные элементы классовой структуры: элиты, средние классы, низшие классы, андеркласс. Проблема выбора критериев стратификации. Социальная стратификация современной России. Модели классовой структуры.

  • Тема: Социология хозяйственного развития >>

    Социологический подход к истории хозяйства. Основные подходы к анализу истории хозяйства. Формационный подход (К. Маркс). Постиндустриализм (Д. Белл). Теории модернизации и конвергенции. Глобализация и «новая» теория развития хозяйства.

    Концепция параллельности развития хозяйственных процессов. «Экполярные» формы хозяйственного развития. Азиатский способ производства и «азиатский деспотизм». Цивилизационные подходы к анализу хозяйства.

    Множественность форм капитализма. Культура и хозяйственное развитие: англосаксонский, германский, скандинавский и азиатский капитализм.

  • ecsocman.hse.ru

    Субстантивная экономика

    

    Перейти на главную страницу сайта

    Заземленность домашнего хозяйства на естественные процессы проступает и в форме особых социально-экономических стратегий. Одна из таких базовых стратегий была выявлена на примере крестьянских хозяйств и названа этикой выживания. Она опирается на принцип «безопасность превыше всего» и выражается в избегании риска, пусть даже ценой снижения средних доходов. За столетия была выработана целая система социальных приемов, включающая общинное перераспределение земли, взаимную помощь, добровольное финансирование общих нужд богатыми хозяевами, чтобы гарантировать каждому «святое право на жизнь», застраховаться от развала хозяйства перед лицом резких колебаний производительности по годам.

    Политика выживания важна, разумеется, не только для докапиталистических крестьянских хозяйств. С этой политикой даже увязывается само определение «домашнего труда». «Критерием отнесения деятельности к «труду», - считает Э. Минджиони, - является внесение вклада в обеспечение материального выживания». Экономисты, напомним, выступали против «субъективизма» и определяли домашний труд как то, что может быть замещено рыночной занятостью. Здесь же нам предлагается иной объективный критерий, позволяющий относить или не относить конкретные занятия к «труду» по характеру их связи с нуждами домашнего хозяйства.

    В домашнем хозяйства царствует не экономика, сопряженная с рациональным (денежным) просчетом вариантов использования ограниченных ресурсов, а то, что К. Поланьи называл субстантивной экономикой, связанной с жизнеобеспечением человека. Действия человека в такой экономике обусловлены существенно иными мотивами, нежели конвенциональная максимизация прибыли или благосостояния. А.В. Чаянов неоднократно указывал на то, что, например, крестьянское хозяйство руководствуется преимущественно не стяжательскими мотивами. В противоположность фермерскому хозяйству, стремящемуся к максимизации прибыли, оно ориентируется на «бытовые формы трудопотребительского баланса», пытаясь уравновесить тяжесть труда и уровень удовлетворения насущных потребностей.

    Классический «экономический человек» чаще всего представляется нам в обликах предпринимателя, максимизирующего прибыль, или потребителя, максимизирующего полезность. В домашнем же хозяйстве мы сталкиваемся с другой его ипостасью, не сводимой ни к первому, ни ко второму облику «Классический homo economicus часто сидит не на месте предпринимателя, а в качестве организатора семейного производства. Поэтому система теоретической экономии, сконструированная исходя из предпринимательской работы homo economicus'a в качестве капиталиста, ясно одностороння и недостаточна для познания экономической действительности».

    Стратегия выживания, однако, не является единственной политикой семейного хозяйства. И вообще не следует изначально квалифицировать все действия его членов как сугубо традиционалистские. Их стратегии могут быть рассчитаны на более длительную перспективу по сравнению с тем, что реально может себе позволить хозяйственная фирма на рынке. Они также по-своему рациональны, включая специфические способы перспективного планирования. Экономические элементы такого планирования тесно увязаны с социально-демографическим воспроизводством: как и чему обучать своих детей, когда и за кого выдать замуж (на ком женить), где и на какие средства построить дом молодым до того как у них появятся дети, и т.д. Откладывание сбережений и накопление имущества, получение потребительских кредитов и развитие домашнего производства - все это связано с заботой о том, кто придет на смену, встанет во главе дома, обеспечит его рабочими руками. И трудно сказать, какой субъект ведет себя рациональнее: домашнее хозяйство или фирма. Скорее, они демонстрируют разные типы рациональности.

    Принципиальная черта домашнего хозяйства как моральной экономики заключена в том, что здесь тесно сплетаются рациональное с нерациональным, и крайне трудно вычленить из рационального традиционные, ценностные и аффективные элементы. Так, вторжением неэкономических пристрастий и привязанностей объясняется отчасти тот факт, что несмотря на развитость современной сферы услуг, очень многие обременительные обязанности по-прежнему выполняются внутри домашнего хозяйства, хотя экономически эффективнее было бы нанять профессионалов. Многие люди просто не хотят приглашать в дом «чужих» или отдавать личные вещи «на сторону». Если следовать экономической логике, то при наличии свободных средств почему бы, скажем, не отправить родителей в комфортабельный дом для престарелых. Однако в большинстве семьей так не поступают. В подобных случаях происходит систематическое смещение экономического расчета. В результате в стенах домашнего хозяйства homo economicus чувствует себя весьма неловко. Если где-то и существует «чистая экономика», то здесь она превращается в изможденную абстракцию.

    normirovanie-manevrovoj-raboti.htmliii9-primer-irlandii.htmlkriminalisticheskaya-poligrafologiya.htmlkombinirovannie-operacionnie-elementi.htmloshibki-kotorie-sovershaete-vi.htmlpreparati-zamestitelnoj-terapii-soderzhashie-gestageni.htmldruzya-yunosti.htmlsestrinskaya-pomosh-pri-povrezhdeniyah.htmlelementi-sistemi-etapi-soderzhanie-processa-razvitiya-i-osnovnie-zadachi-sistemi.htmlintellektualnoj-deyatelnosti.htmlgraficheskaya-obolochka-os-windows.htmlvzaimnoe-polozhenie-pryamih-esli-v-prostranstve-pryamie-parallelni-to-ih-proekcii-s-chislovimi-otmetkami-parallelni-intervali-ravni-i-otmetki-vozrastayut-v-odnom-napravlenii-ris.htmllanguage-study-participles-as-adjectives.htmlpo-povodu-rezni-naslednikov-kagana-baal-de-mir-vladimira.htmlmotivacionnie-issledovaniya.htmlkak-postupaet-informaciya-v-podsoznanie.htmlsezonnie-kolebaniya-i-metodi-ih-statisticheskogo-izucheniya.htmlklyuchevie-zadachi-realizacii-strategii-kogda-strategicheskij-plan-razrabotan-pered-menedzherom-stoit-zadacha-prevratit-ego-v-dejstviya-i-horoshie-rezultati.htmlsudebnij-pristav-ispolnitel.htmlnazva-monografії-maє-buti.html

    realref.ru

    Субстантивная экономика

    Производство Субстантивная экономика

    просмотров - 21

    Заземленность домашнего хозяйства на естественные процессы проступает и в форме особых социально-экономических стратегий. Одна из таких базовых стратегий была выявлена на примере крестьянских хозяйств и названа этикой выживания. Она опирается на принцип «безопасность превыше всœего» и выражается в избегании риска, пусть даже ценой снижения средних доходов. За столетия была выработана целая система социальных приемов, включающая общинное перераспределœение земли, взаимную помощь, добровольное финансирование общих нужд богатыми хозяевами, чтобы гарантировать каждому «святое право на жизнь», застраховаться от развала хозяйства перед лицом резких колебаний производительности по годам.

    Политика выживания важна, разумеется, не только для докапиталистических крестьянских хозяйств. С этой политикой даже увязывается само определœение «домашнего труда». «Критерием отнесения деятельности к «труду», - считает Э. Минджиони, - является внесение вклада в обеспечение материального выживания». Экономисты, напомним, выступали против «субъективизма» и определяли домашний труд как то, что может быть замещено рыночной занятостью. Здесь же нам предлагается иной объективный критерий, позволяющий относить или не относить конкретные занятия к «труду» по характеру их связи с нуждами домашнего хозяйства.

    В домашнем хозяйства царствует не экономика, сопряженная с рациональным (денежным) просчетом вариантов использования ограниченных ресурсов, а то, что К. Поланьи называл субстантивной экономикой, связанной с жизнеобеспечением человека. Действия человека в такой экономике обусловлены существенно иными мотивами, нежели конвенциональная максимизация прибыли или благосостояния. А.В. Чаянов неоднократно указывал на то, что, к примеру, крестьянское хозяйство руководствуется преимущественно не стяжательскими мотивами. В противоположность фермерскому хозяйству, стремящемуся к максимизации прибыли, оно ориентируется на «бытовые формы трудопотребительского баланса», пытаясь уравновесить тяжесть труда и уровень удовлетворения насущных потребностей.

    Классический «экономический человек» чаще всœего представляется нам в обликах предпринимателя, максимизирующего прибыль, или потребителя, максимизирующего полезность. В домашнем же хозяйстве мы сталкиваемся с другой его ипостасью, не сводимой ни к первому, ни ко второму облику «Классический homo economicus часто сидит не на месте предпринимателя, а в качестве организатора семейного производства. По этой причине система теоретической экономии, сконструированная исходя из предпринимательской работы homo economicus'a в качестве капиталиста͵ ясно одностороння и недостаточна для познания экономической действительности».

    Стратегия выживания, однако, не является единственной политикой семейного хозяйства. И вообще не следует изначально квалифицировать всœе действия его членов как сугубо традиционалистские. Их стратегии бывают рассчитаны на более длительную перспективу по сравнению с тем, что реально может себе позволить хозяйственная фирма на рынке. Οʜᴎ также по-своему рациональны, включая специфические способы перспективного планирования. Экономические элементы такого планирования тесно увязаны с социально-демографическим воспроизводством: как и чему обучать своих детей, когда и за кого выдать замуж (на ком женить), где и на какие средства построить дом молодым до того как у них появятся дети, и т.д. Откладывание сбережений и накопление имущества, получение потребительских кредитов и развитие домашнего производства - всœе это связано с заботой о том, кто придет на смену, встанет во главе дома, обеспечит его рабочими руками. И трудно сказать, какой субъект ведет себя рациональнее: домашнее хозяйство или фирма. Скорее, они демонстрируют разные типы рациональности.

    Принципиальная черта домашнего хозяйства как моральной экономики заключена в том, что здесь тесно сплетаются рациональное с нерациональным, и крайне трудно вычленить из рационального традиционные, ценностные и аффективные элементы. Так, вторжением неэкономических пристрастий и привязанностей объясняется отчасти тот факт, что несмотря на развитость современной сферы услуг, очень многие обременительные обязанности по-прежнему выполняются внутри домашнего хозяйства, хотя экономически эффективнее было бы нанять профессионалов. Многие люди просто не хотят приглашать в дом «чужих» или отдавать личные вещи «на сторону». В случае если следовать экономической логике, то при наличии свободных средств почему бы, скажем, не отправить родителœей в комфортабельный дом для престарелых. При этом в большинстве семьей так не поступают. В подобных случаях происходит систематическое смещение экономического расчета. В результате в стенах домашнего хозяйства homo economicus чувствует себя весьма неловко. В случае если где-то и существует «чистая экономика», то здесь она превращается в изможденную абстракцию.

    Читайте также

  • - Субстантивная экономика

    Заземленность домашнего хозяйства на естественные процессы проступает и в форме особых социально-экономических стратегий. Одна из таких базовых стратегий была выявлена на примере крестьянских хозяйств и названа этикой выживания. Она опирается на принцип «безопасность... [читать подробенее]

  • - Субстантивная экономика

    Заземленность домашнего хозяйства на естественные процессы проступает и в форме особых социально-экономических стратегий. Одна из таких базовых стратегий была выявлена на примере крестьянских хозяйств и названа этикой выживания. Она опирается на принцип «безопасность... [читать подробенее]

  • oplib.ru


    Смотрите также