Многополярная экономика


Готовы ли мы к многополярной мировой экономике? | США и Канада | ИноСМИ

Вашингтон – Для того чтобы в наше время, когда глобальная экономика страдает от кризиса доверия, структурных дисбалансов и слабых перспектив экономического роста, взглянуть вперед на десять лет для прогнозирования хода дальнейшего развития, требуется тщательное моделирование и нечто большее, чем проницательность. Для этого потребуется многосторонний подход, сочетающий чувство истории с внимательным анализом сегодняшних сил, таких как смещение баланса глобального экономического роста в сторону развивающихся стран.

Подобное прогнозирование также требует понимания того, как развитые страны борются с данным смещением, и того, как в результате этого изменится международная валютная система. Изучив данные факторы, мы считаем, что мировая экономика находится на краю трансформационного изменения – перехода к многополярному мировому экономическому устройству.

В течение всей истории разные парадигмы экономической мощи возникали и изменялись в зависимости от возвышения или упадка тех стран, которые были лучше всего оснащены для стимулирования глобального экономического роста. Многополярность, т.е. более двух доминирующих полюсов экономического роста, временами являлась ключевой особенностью мировой экономики. Но еще ни разу в современной истории развивающиеся страны не выходили на передовую линию многополярной экономической системы.

Данная модель начинает меняться. К 2025 г. на шесть развивающихся стран – Бразилию, Китай, Индию, Индонезию, Южную Корею и Россию – будет совместно приходиться около половины глобального экономического роста. Примерно к этому же времени одна единственная валюта, вероятно, перестанет доминировать в международной валютной системе. По мере преследования возможностей развития за границей и улучшения внутренней политики в своих странах корпорации развивающихся стран станут играть все более заметную роль в глобальном бизнесе и в иностранных инвестициях, в то время как значительные объемы капитала в пределах их собственных стран позволят развивающимся странам стать ключевыми игроками на финансовых рынках.

Поскольку динамичные развивающиеся страны выходят на передовую линию мировой экономики, требуется переосмысление обычного подхода к глобальному экономическому управлению. Сегодняшний подход основан на трех принципах: связь между концентрированной экономической мощью и стабильностью, ось движения капитала «север-юг» и центральное положение доллара США.

Со времен окончания второй мировой войны глобальное экономическое устройство с центральной ролью США строилось на взаимодополняющем комплекте негласных договоренностей в сфере экономики и безопасности между США и их основными партнерами, в то время как развивающиеся страны играли периферийную роль. В обмен на взятие на себя США ответственности по обслуживанию системы, выполнение роли рынка последней инстанции и признание международной роли доллара их ключевые экономические партнеры – Западная Европа и Япония – получили особые привилегии, доступные США: эмиссионный доход, внутренняя автономность макроэкономической политики и гибкость торгового платежного баланса.

В целом, данный порядок существует до сих пор, хотя некоторое время назад появились намеки на его ослабление. Выгоды, полученные развивающимися странами от расширения своего присутствия в международной торговле и финансах – это лишь один из примеров.

Все более многополярная глобальная экономика, вероятно, изменит то, как мир осуществляет международный бизнес. Некоторое количество динамичных фирм развивающихся стран находятся на пути к доминированию в своих секторах экономики в глобальном масштабе в ближайшие годы, так же как компании развитых стран в течение прошедшего полувека. В будущие годы подобные фирмы, вероятно, будут требовать экономических реформ в своих странах, выступая катализатором усиления интеграции своих стран в глобальную торговлю и финансы.

Так что, возможно, настало время двигаться вперед в деле развития многосторонней структуры регулирования иностранных инвестиций, что уже несколько раз откладывалось с 1920-ых гг. В отличие от международной торговли и валютно-финансовых отношений, для содействия развитию иностранных инвестиций и управления ими не существует никакого многостороннего режима.

Пока что доллар США остается самой важной международной валютой. Но данное доминирование убывает, о чем свидетельствует снижение его использования в качестве официальной резервной валюты, а также для заказа товаров и услуг, выражения международных претензий и привязки валютных курсов.

Евро является самым сильным конкурентом доллара до тех пор, пока страны зоны евро успешно справляются со своим сегодняшним кризисом внутренних долгов с помощью государственной помощи и долговременных институциональных реформ, которые закрепляют успехи долговременного проекта единого рынка. Но валюта развивающихся стран, несомненно, станет более значимой в долговременной перспективе.

Размер и динамизм экономики Китая и стремительная глобализация его корпораций и банков делают вероятность получения юанем более важной международной роли особенно высокой. В отчете «Горизонты глобального развития, 2011» ВБРР представляет то, что считает наиболее вероятным валютным сценарием в 2025 г.: многовалютная система с центральными ролями доллара, евро и юаня. Данный сценарий поддерживается вероятностью того, что США, страны зоны евро и Китай станут к тому времени тремя главными полюсами экономического роста.

Наконец, международное финансовое сообщество должно соблюдать свое обязательство по обеспечению того, что задачи развития остаются приоритетом. Страны с глобальной экономической властью несут особую ответственность признания того, что их экономическая политика имеет важный сопутствующий эффект на другие страны. Инициативы валютно-кредитной политики, направленные на укрепление сотрудничества между центральными банками с целью достижения финансовой стабильности и устойчивого развития глобальной ликвидности будут, таким образом, приветствоваться особенно.

Несмотря на значительный прогресс развивающихся стран в интеграции в международные торговые и финансовые каналы, предстоит сделать еще немало работы для обеспечения того, чтобы они разделяли бремя обслуживания глобальной системы, в которой их ставки стремительно растут. В то же время, важнейшей задачей является разработка крупнейшими развитыми странами политики, учитывающей их растущую взаимозависимость с развивающимися странами. Глобальное управление все сильнее и сильнее будет зависеть от использования данной взаимозависимости для укрепления международного сотрудничества и стимулирования всемирного процветания.Джастин Ифу Лин – главный экономист Всемирного банка. Мансур Дайлами – основной автор отчета «Горизонты глобального развития» и управляющий группы по изучению Глобальных трендов в экономике развивающихся стран, отдел экономики развития Всемирного банка

inosmi.ru

Многополярная экономическая система: варианты развития

Многополярная экономическая система: варианты развития

Лоренцо Бини Смаги, член Исполнительного совета ЕЦБ, выступая 8 октября на экономической конференции в Вашингтоне, сделал ряд интересных замечаний касательно ведущейся в настоящее время дискуссии о международных экономических отношениях в условиях нового многополярного мирового устройства.

Во-первых, утверждает Бини Смаги, проводя анализ экономической ситуации, следует учитывать, что кредитные потоки в посткризисных период проходили весьма различным образом в условиях экономики США и стран ЕС. Имеющаяся разница может быть схематично представлена как отношения плюс-минус: если в странах европейского блока можно было в течение последнего времени наблюдать рост объемов кредитования, стабильный спрос и растущую активность, то в США, напротив, в глаза бросаются отрицательные отчеты по кредитам для предпринимателей и домохозяйств. Поскольку существует это различие, постольку следует различным образом говорить о техниках финансового регулирования.

Во-вторых, говоря о роли центральных банков в процессах экономического контроля, следует иметь в виду, что куда лучше было бы ориентироваться на относительно недавний опыт, чем на отдаленный по времени. Этот довод сделан в ответ на предложения некоторых экономистов искать прецедентов текущей ситуации в Великой Депрессии или азиатском кризисе 80-х (Пизани-Ферри, Поузен). Как считает г-н Бини Смаги, нынешний финансовый кризис имеет несколько особенностей, которые могут весьма затруднить проведение параллелей с похожими событиями в прошлом. Он перечисляет следующие три специфические черты потрясения 2007-2008 гг:

1.Тот факт, что крах финансового пузыря сопровождался еще и крахом в жилищном секторе.

2.Положение дел в посткризисный период кардинально отличается от состояния дел до 2007 года (это касается как сферы международных экономических отношений, так и состояния финансовых структур в отдельных развитых странах).

3.В финансовой политике в восстановительный период акцент изначально делался на реструктуризации и рекапитализации банков, - итогом этому совершенно новый ландшафт прохождения финансовых потоков.

По мнению оратора, для успешного финансового регулирования следует не искать совпадений в кризисах различных эпох, а искать опыта в периоде, который непосредственно предшествовал кризисным событиям. В этой связи им предложено  "шесть уроков из недавнего прошлого".

1.Экономический рост вполне может быть показателем общей настбильности..

2.Низкий уровень ставки рефинансирования может привести к тому, что ресурсы будут использоваться нерационально, и естественное стимулирование активности станет недостаточным.

3."Greenspeen put" - нельзя ограничиваться разбором последствий лопнувшего пузыря, - нужно проводить реформы, исходя непосредственно из рыночных условий.

4.Меры, направленные на предотвращение дефляции (японская модель), могут сопровождаться весьма серьезными рисками в странах с рыночной экономикой американского или европейского типа.

5.Обеспечение рабочих мест и повышение уровня производства - не одно и то же, и нужно принимать меры, чтобы эти процессы были взаимообусловлены.

6.Не стоит ориентироваться на стабильные показатели инфляции.

Таким образом, говорит Бини Смаги, сейчас сложилась такая ситуация, что наиболее адекватным было бы провести некоторые изменения в структуре финансового регулирования, отталкиваясь от насущных реалий. Он считает, что в первую очередь необходимо пересмотреть взаимоотношений центральных банков (которым следует предоставить достаточно высокую степень независимости) и налоговых органов (которые, являясь подведомственными государствами, должны руководствоваться бюджетным планированием).Необходимо, как говорит Смаги, предпринять ряд мер с тем чтобы обеспечить взаимосвязи, не впадая в ошибки "слепого планирования", - создать инструменты надзора и анализа, которые могли бы обеспечивать необходимой информацией и те и другие органы.

Также, следует уделить особое внимание регулированию в области трансатлантических финансовых потоков. В проведении своей денежной политики необходимо принимать во внимание перспективы и возможные риски в этом отношении. По сути, речь идет о той же системе "макропруденциального надзора",  которая столь активно обсуждается сейчас на конференциях.

Какой вывод можно сделать из этой аналитики? Примерно следующий: система финансового обращения кардинально изменилась, и контуры новой мировой экономической системы еще пока формируются.

Семен Травников.

financial-rating.ru

Многополярная экономика - Аналитика - Ассоциация российских банков

При необходимости выбора экономического партнера для своей страны 29% респондентов во всем мире предпочли бы получить инвестиции со стороны США, а 21% - от Китая. Участники опроса отдали почти равное число голосов Великобритании (10%), России (9%) и Франции (8%). На инвестиции от Индии претендует 4% респондентов во всем мире. Таким образом, экономическое превосходство США и Европы (47%) перед новым экономическим центром в Азии (34%) становится далеко не столь однозначным, как, например, в вопросе военного сотрудничества. Таковы результаты глобального опроса, проведенного ассоциацией независимых исследовательских агентств Gallup International в 67 странах мира, в том числе в России и Украине, где эксклюзивным представителем сети является исследовательский холдинг Ромир.

Экономика отдельной страны уже давно не может существовать автономно. Экономическое партнерство, инвестиции, связывают страны и континенты, дают основу для международных бизнес-альянсов. Ассоциация независимых исследовательских агентств Gallup International в рамках глобального опроса* задала респондентам во всем мире вопрос о выборе потенциального экономического партнера и инвестора для своей страны при необходимости привлечения средств на строительство объектов публичной инфраструктуры – дорог и мостов, железных дорог, портов, в т.ч. вокзалов и аэропортов.

Карта 1. Выбор экономического партнера среди ведущих мировых держав.Источник данных: Ромир - Gallup International, декабрь 2016

Так, в целом и среднем по миру 29% респондентов предпочли бы получить инвестиции для своей страны со стороны США, а 21% - от Китая. Участники опроса отдали почти равное число голосов Великобритании (10%), России (9%) и Франции (8%). На инвестиции от Индии претендует всего 4% респондентов во всем мире. А отказались от инвестиций со стороны предложенных стран 8% опрошенных.

Таким образом, на инвестиции западного блока стран (США, Великобритания, Франция) рассчитывает чуть менее половины респондентов во всем мире (47%), а экономическое партнерство с блоком восточных стран (Китай, Россия, Индия) является предпочтительным для трети жителей планеты (34%). Отметим, что полученные ответы в вопросе экономического партнерства оказались не столь однозначными, как при выборе военного союзника, где Европа и Америка с большим перевесом противостоят Евразийскому альянсу. В вопросе экономического партнерства и инвестиций позиции нового делового центра на востоке выглядят уже более весомо, чем в вопросе оборонного союзничества.

А теперь рассмотрим ситуацию в разрезе отдельных стран и регионов. Итак, лидером в вопросе предоставления инвестиций оказались Соединенные Штаты, которые предпочли бы видеть в такой роли жители 36 стран из 67 принимавших участие в исследовании. Среди наиболее ярких сторонников американских инвестиций можно назвать Косово (83%), Вьетнам (68%), Албанию (61%), Панаму (58%), Филиппины (52%) и Бразилию (51%), где более половины населения выбрали бы США экономическим партнером.

В целом американские инвестиции выбрали оба американских континента за исключением Перу и Парагвая, которые в равных долях предпочли бы привлечение как американского, так и китайского капиталов. К экономическому партнерству с Америкой тяготеют европейские страны за исключением Скандинавии и некоторых Балканских стран. Америке же отдают предпочтение Австралия и Океания, Япония, Индия.

Таблица 1. Выбор экономического партнера среди ведущих мировых держав.Источник данных: Ромир - Gallup International, декабрь 2016

А вот выбор остальных стран раскрасил карту во множество цветов. Так, например, Сербия (46%), Болгария (33%) и Греция (37%) вместе с Арменией (56%), Монголией (44%) и Латвией (21%) предпочли бы в первую очередь получить инвестиции от России.

Китай в качестве потенциального инвестора выбираются африканские страны: Конго (60%), Нигерия (48%), Кот д’Ивуар (43%), Гана (37%), а также соседи – Пакистан (77%), Бангладеш (45%), Таиланд (42%), Гонконг (34%) и Россия (45%).

Британские инвестиции потенциально интересны американцам (33%), а также шведам и датчанам (по 29%). Китай (35%) и Бельгия (26%) предпочли бы принять экономическую помощь от Франции, а Афганистан (30%) – от Индии.

Еще десять стран не смогли выбрать единственного предпочитаемого инвестора. Голоса респондентов в этих странах разделились между двумя, а иногда и тремя странами. Например, Израиль хотел бы принять инвестиционную помощь от США (36%) и от Китая (37%). Как уже было сказано выше, мнения жителей Парагвая и Перу также разделились между США и Китаем - приблизительно по трети населения высказалось за каждый вариант.

Четверть норвежцев предпочла бы привлечь инвестиции из США, а еще 24% отдали голоса Великобритании. Аналогичная ситуация сложилась и в Финляндии, где голоса разделились с небольшой разницей между Великобританией (19%) и США (16%). Эстонцы в 19% случаев отдают предпочтение долларам, а в 17% - фунтам.

Жители Ливана не смогли выбрать явного лидерами в вопросе экономического партнерства между Францией (23%), США (20%) и Китаем (18%). В Словении наибольшее число голосов получили Китай и Россия (по 18%), США (17%). Аналогичный выбор сделала и Турция, обозначив свои экономические предпочтения почти в равных долях между Россией (20%), США (19%) и Китаем (18%). В Иране предпочтения разделились между США (17%) и Россией (15%).

Президент исследовательского холдинга Ромир и вице-президент Gallup International Андрей Милехин следующим образом комментирует результаты исследования: «Будь то выборы военного союзника или предпочтения по экономическому сотрудничеству глобальные опросы в очередной раз подтверждают факт развития двух мощных мировых центров или полюсов. С одной стороны вокруг Европы и Америки группируются страны, сочувствующие их англо-саксонским принципам. В другом лагере объединяются развивающиеся державы и экономики – Россия и некоторые славянские народы, Китай и соседние с ним страны и регионы. И такая поляризация, во всяком случае, для экономики и инвестиций, скорее является благом, т.к. порождает конкуренцию. А где конкуренция – там развитие».

*Глобальный опрос Gallup International был проведен в рамках 40-го по счету проекта «Конец года» (End of the Year) в ноябре – декабре 2016 года. Всего опрошено более 66 тысяч человек в 67 странах мира. В каждой стране опрос проводился по национальной репрезентативной выборке. В России полевые работы проводились исследовательским холдингом Ромир по городской репрезентативной выборке среди 1000 респондентов старше 18 лет.

Источник - РОМИР

arb.ru

Многополярная экономика

Опубликовано: 01.08.2017

Хотите получать электронную рассылку?

При необходимости выбора  экономического партнера для своей страны 29% респондентов во всем мире предпочли бы получить инвестиции со стороны США, а 21% - от Китая. Участники опроса отдали почти равное число голосов Великобритании (10%), России (9%) и Франции (8%). На инвестиции от Индии претендует 4% респондентов во всем мире. Таким образом, экономическое превосходство США и Европы (47%) перед новым экономическим центром в Азии (34%) становится далеко не столь однозначным, как, например, в вопросе военного сотрудничества. Таковы результаты глобального опроса, проведенного ассоциацией независимых исследовательских агентств Gallup International в 67 странах мира, в том числе в России и Украине, где эксклюзивным представителем сети является исследовательский холдинг Ромир.

Экономика отдельной страны уже давно не может существовать автономно. Экономическое партнерство, инвестиции, связывают страны и континенты, дают основу для международных бизнес-альянсов. Ассоциация независимых исследовательских агентств Gallup International в рамках глобального опроса* задала респондентам во всем мире вопрос о выборе потенциального экономического партнера и инвестора для своей страны при необходимости привлечения средств на строительство объектов публичной инфраструктуры – дорог и мостов, железных дорог, портов, в т.ч. вокзалов и аэропортов.

Карта 1. Выбор экономического партнера среди ведущих мировых держав.

Источник данных: Ромир - Gallup International, декабрь 2016

Так, в целом и среднем по миру 29% респондентов предпочли бы получить инвестиции для своей страны со стороны США, а 21% - от Китая. Участники опроса отдали почти равное число голосов Великобритании (10%), России (9%) и Франции (8%). На инвестиции от Индии претендует всего 4% респондентов во всем мире. А отказались от инвестиций со стороны предложенных стран 8% опрошенных.

Таким образом, на инвестиции западного блока стран (США, Великобритания, Франция) рассчитывает чуть менее половины респондентов во всем мире (47%), а экономическое партнерство с блоком восточных стран (Китай, Россия, Индия) является предпочтительным для трети жителей планеты (34%). Отметим, что полученные ответы в вопросе экономического партнерства оказались не столь однозначными, как при выборе военного союзника, где Европа и Америка с большим перевесом противостоят Евразийскому альянсу. В вопросе экономического партнерства и инвестиций позиции нового делового центра на востоке выглядят уже более весомо, чем в вопросе оборонного союзничества.

А теперь рассмотрим ситуацию в разрезе отдельных стран и регионов. Итак, лидером в вопросе предоставления инвестиций оказались Соединенные Штаты, которые предпочли бы видеть в такой роли жители 36 стран из 67 принимавших участие в исследовании. Среди наиболее ярких сторонников американских инвестиций можно назвать Косово (83%), Вьетнам (68%), Албанию (61%), Панаму (58%), Филиппины (52%) и Бразилию (51%), где более половины населения выбрали бы США экономическим партнером.

В целом американские инвестиции выбрали оба американских континента за исключением Перу и Парагвая, которые в равных долях предпочли бы привлечение как американского, так и китайского капиталов. К экономическому партнерству с Америкой тяготеют европейские страны за исключением Скандинавии и некоторых Балканских стран. Америке же отдают предпочтение Австралия и Океания, Япония, Индия.    

Таблица 1. Выбор экономического партнера среди ведущих мировых держав.

Источник данных: Ромир - Gallup International, декабрь 2016

А вот выбор остальных стран раскрасил карту во множество цветов. Так, например, Сербия (46%), Болгария (33%) и Греция (37%) вместе с Арменией (56%), Монголией (44%) и Латвией (21%) предпочли бы в первую очередь получить инвестиции от России.

Китай в качестве потенциального инвестора выбираются африканские страны: Конго (60%), Нигерия (48%), Кот д’Ивуар (43%), Гана (37%), а также соседи – Пакистан (77%), Бангладеш (45%), Таиланд (42%), Гонконг (34%) и Россия (45%).

Британские инвестиции потенциально интересны американцам (33%), а также шведам и датчанам (по 29%). Китай (35%) и Бельгия (26%) предпочли бы принять экономическую помощь от Франции, а Афганистан (30%) – от Индии.

Еще десять стран не смогли выбрать единственного предпочитаемого инвестора. Голоса респондентов в этих странах разделились между двумя, а иногда и тремя странами. Например, Израиль хотел бы принять инвестиционную помощь от США (36%) и от Китая (37%). Как уже было сказано выше, мнения жителей Парагвая и Перу также разделились между США и Китаем -  приблизительно по трети населения высказалось за каждый вариант.

Четверть норвежцев предпочла бы привлечь инвестиции из США, а еще 24% отдали голоса Великобритании. Аналогичная ситуация сложилась и в Финляндии, где голоса разделились с небольшой разницей между Великобританией (19%) и США (16%). Эстонцы в 19% случаев отдают предпочтение долларам, а в 17% - фунтам. 

Жители Ливана не смогли выбрать явного лидерами в вопросе экономического партнерства между Францией (23%), США (20%) и Китаем (18%). В Словении наибольшее число голосов получили Китай  и Россия (по 18%), США (17%). Аналогичный выбор сделала и Турция, обозначив свои экономические предпочтения почти в равных долях между Россией (20%), США (19%) и Китаем (18%). В Иране  предпочтения разделились между США (17%) и Россией (15%).

Президент исследовательского холдинга Ромир и вице-президент Gallup International Андрей Милехин следующим образом комментирует результаты исследования: «Будь то выборы военного союзника или предпочтения по экономическому сотрудничеству глобальные опросы в очередной раз подтверждают факт развития двух мощных мировых центров или полюсов. С одной стороны вокруг Европы и Америки группируются страны, сочувствующие их англо-саксонским принципам. В другом лагере объединяются развивающиеся державы и экономики – Россия и некоторые славянские народы, Китай и соседние с ним страны и регионы. И такая поляризация, во всяком случае, для  экономики и инвестиций, скорее является благом, т.к. порождает конкуренцию. А где конкуренция – там развитие».

 

*Глобальный опрос Gallup International был проведен в рамках 40-го по счету проекта «Конец года» (End of the Year) в ноябре – декабре 2016 года. Всего опрошено более 66 тысяч человек в 67 странах мира. В каждой стране опрос проводился по национальной репрезентативной выборке. В России полевые работы проводились исследовательским холдингом Ромир по городской репрезентативной выборке среди 1000 респондентов старше 18 лет.

 

Gallup International – крупнейшая и самая известная ассоциация независимых исследовательских агентств, объединяющая 80 компаний и проводящая независимые опросы в почти 100 странах мира. В разные периоды Gallup International проводил соцопросы и exit poll на президентских и парламентских выборах во многих странах мира. В течение многих лет Gallup International проводит опросы в рамках международных проектов «Глас народа», «Барометр надежд и отчаяния», «Конец года» и др.

romir.ru

Многополярный мир – геополитическое будущее » Военное обозрение

После крушения двухполярной системы мирового порядка глобальное лидерство объективно перешло к США. Однако год от года единоличное глобальное господство этой страны ставится под всё большее сомнение. Мир становится подлинно многополярным. США, пусть ещё и очень могущественная сверхдержава, уже не справляется со взваленной на саму себя миссией мирового жандарма. Под этим подписываются даже такие американские ястребы как Збигнев Бжезинский. В своей новой книге «Стратегическое видение: Америка и кризис глобальной мощи» он утверждает, что США не воспользовались данным им шансом, практически окончательно растратив свой глобальный лидерский потенциал.

Однополярный мир не мог существовать бесконечно долго. Глобальный диктат США стал причиной более активного включения в мировую политику стран, ранее не замеченных в каких-либо серьёзных имперских устремлениях. По крайней мере, так было на протяжении второй половины 20 века, когда глобальная политика находилась в равновесном состоянии благодаря наличию понятного деления на лагеря, образованные вокруг двух основных центров силы. Свою лепту в ослабление позиций США вносят и внутренние проблемы этой страны: усиливающееся социальное неравенство, ничем не обеспеченный доллар, колоссальный госдолг, инфраструктурные трудности, а также продолжающееся снижение культурно-образовательного уровня населения, падение нравственности, девальвация традиционных ценностей.

Мир возвращается к многополярности, своему естественному состоянию. Для США развитие этого процесса будет означать постепенное превращение страны из мирового гегемона в региональную державу, что, впрочем, столь же естественно. Безусловно, этот процесс, возможно, займёт не одно десятилетие – США обладают огромными ресурсами, своеобразной форой, преимуществом перед всем остальным миром, которое просто не может растратиться в один момент. Однако процесс этот уже запущен и остановить его невозможно.

Существует точка зрения, согласно которой начало конца американской глобальной гегемонии было положено с введением евро и углублением европейской интеграции. Согласно ей, первым проводником идеи многополярности стал Евросоюз. Западная Европа, ведомая Германией, после распада СССР более не желает следовать курсом США и действует на глобальной арене всё более самостоятельно, хотя и продолжает сохранять с США тесные союзнические отношения. Итак, первым регионом мира, фактически запустившим процесс созидания многополярности, стала единая Европа.

Вторым по значимости центром многополярного мира стал Китай, второе место которого в этом процессе, впрочем, весьма условно. Ещё сравнительно недавно Китай воспринимался как отсталый гигант, аграрная страна, не имеющая серьёзного военно-политического потенциала, и стоящая особняком даже от своего старшего социалистического брата – СССР. Недавно эксперты Конгресса США выступили с докладом, согласно которому нынешний уровень военно-технологического развития Китая делает возможным его успешное противостояние любому противнику. НОАК обладает достаточным потенциалом для осуществления контроля и успешного ведения боевых действий не только в морских районах, непосредственно примыкающих к своему побережью, но и в тех районах Тихого океана, где до этого гегемония ВМС США не подлежала никакому сомнению. Военно-морские «руки» Китая уже дотягиваются до острова Гуам – стратегически важной базы США, позволявшей им единолично контролировать большую часть Тихоокеанского региона.

Каково же место России в строительстве многополярного мира? – Необходимо особо отметить, что наша страна находится в заведомо выигрышном положении по той причине, что в её распоряжении имеется серьёзнейший ядерный арсенал, сравнимый лишь с американским. Кроме ядерных преимуществ, Россия обладает огромным потенциалом с точки зрения создания мощного интеграционного объединения, способного стать не просто мостом между ЕС и АТР, но и занять центральную геополитическую роль на всём евразийском континенте, ограничив тем самым Европу, став выигрышной альтернативой европейской интеграции. В перспективе к Евразийскому союзу, если хотите к большой исторической России, может в той или иной форме примкнуть не только Украина – органическая часть нашей цивилизации, но и православные Балканы, Финляндия, часть Восточной Европы, которая определит свой выбор в пользу евразийства, руководствуясь не только и не столько идеологическими, как в случае с Варшавским договором, сколько экономическими предпосылками, ведь лучше быть сытыми и с Россией, чем голодными и должными всему миру, но с Европой.

Итак, современный многополярный мир на данный момент представлен США, Евросоюзом, Китаем и начавшей восстанавливать свою историческую зону влияния Россией. Однако процесс формирования многополярности продолжается, в него активно включаются и другие крупнейшие страны: Индия, Бразилия, Южная Африка. По мере усиления экономической мощи этих стран, будут расти и их военные возможности. Вокруг них будут консолидироваться соседние страны, они будут строить союзнические отношения с устоявшимися глобальными центрами силы, что происходит уже сейчас, возьмём хотя бы тесное военно-техническое сотрудничество Индии с Россией.

Автор: Павел Помыткин

topwar.ru

Готовы ли мы к многополярной мировой экономике?

Для того чтобы в наше время, когда глобальная экономика страдает от кризиса доверия, структурных дисбалансов и слабых перспектив экономического роста, взглянуть вперёд на десять лет для прогнозирования хода дальнейшего развития, требуется тщательное моделирование и нечто большее, чем проницательность. Для этого потребуется многосторонний подход, сочетающий чувство истории с внимательным анализом сегодняшних сил, таких как смещение баланса глобального экономического роста в сторону развивающихся стран.

Подобное прогнозирование также требует понимания того, как развитые страны борются с данным смещением, и того, как в результате этого изменится международная валютная система. Изучив данные факторы, мы считаем, что мировая экономика находится на краю трансформационного изменения – перехода к многополярному мировому экономическому устройству.

В течение всей истории разные парадигмы экономической мощи возникали и изменялись в зависимости от возвышения или упадка тех стран, которые были лучше всего оснащены для стимулирования глобального экономического роста. Многополярность, т.е. более двух доминирующих полюсов экономического роста, временами являлась ключевой особенностью мировой экономики. Но ещё ни разу в современной истории развивающиеся страны не выходили на передовую линию многополярной экономической системы.

Данная модель начинает меняться. К 2025 г. на шесть развивающихся стран – Бразилию, Китай, Индию, Индонезию, Южную Корею и Россию – будет совместно приходиться около половины глобального экономического роста. Примерно к этому же времени одна единственная валюта, вероятно, перестанет доминировать в международной валютной системе. По мере преследования возможностей развития за границей и улучшения внутренней политики в своих странах корпорации развивающихся стран станут играть всё более заметную роль в глобальном бизнесе и в иностранных инвестициях, в то время как значительные объёмы капитала в пределах их собственных стран позволят развивающимся странам стать ключевыми игроками на финансовых рынках.

Поскольку динамичные развивающиеся страны выходят на передовую линию мировой экономики, требуется переосмысление обычного подхода к глобальному экономическому управлению. Сегодняшний подход основан на трёх принципах: связь между концентрированной экономической мощью и стабильностью, ось движения капитала «север-юг» и центральное положение доллара США.

Со времён окончания второй мировой войны глобальное экономическое устройство с центральной ролью США строилось на взаимодополняющем комплекте негласных договорённостей в сфере экономики и безопасности между США и их основными партнёрами, в то время как развивающиеся страны играли периферийную роль. В обмен на взятие на себя США ответственности по обслуживанию системы, выполнение роли рынка последней инстанции и признание международной роли доллара их ключевые экономические партнёры – Западная Европа и Япония – получили особые привилегии, доступные США: эмиссионный доход, внутренняя автономность макроэкономической политики и гибкость торгового платёжного баланса.

В целом, данный порядок существует до сих пор, хотя некоторое время назад появились намёки на его ослабление. Выгоды, полученные развивающимися странами от расширения своего присутствия в международной торговле и финансах – это лишь один из примеров.

Всё более многополярная глобальная экономика, вероятно, изменит то, как мир осуществляет международный бизнес. Некоторое количество динамичных фирм развивающихся стран находятся на пути к доминированию в своих секторах экономики в глобальном масштабе в ближайшие годы, так же как компании развитых стран в течение прошедшего полувека. В будущие годы подобные фирмы, вероятно, будут требовать экономических реформ в своих странах, выступая катализатором усиления интеграции своих стран в глобальную торговлю и финансы.

Так что, возможно, настало время двигаться вперёд в деле развития многосторонней структуры регулирования иностранных инвестиций, что уже несколько раз откладывалось с 1920-ых гг. В отличие от международной торговли и валютно-финансовых отношений, для содействия развитию иностранных инвестиций и управления ими не существует никакого многостороннего режима.

Пока что доллар США остаётся самой важной международной валютой. Но данное доминирование убывает, о чём свидетельствует снижение его использования в качестве официальной резервной валюты, а также для заказа товаров и услуг, выражения международных претензий и привязки валютных курсов.

Евро является самым сильным конкурентом доллара до тех пор, пока страны зоны евро успешно справляются со своим сегодняшним кризисом внутренних долгов с помощью государственной помощи и долговременных институциональных реформ, которые закрепляют успехи долговременного проекта единого рынка. Но валюта развивающихся стран, несомненно, станет более значимой в долговременной перспективе.

Размер и динамизм экономики Китая и стремительная глобализация его корпораций и банков делают вероятность получения юанем более важной международной роли особенно высокой. В отчёте «Горизонты глобального развития, 2011» ВБРР представляет то, что считает наиболее вероятным валютным сценарием в 2025 г.: многовалютная система с центральными ролями доллара, евро и юаня. Данный сценарий поддерживается вероятностью того, что США, страны зоны евро и Китай станут к тому времени тремя главными полюсами экономического роста.

Наконец, международное финансовое сообщество должно соблюдать своё обязательство по обеспечению того, что задачи развития остаются приоритетом. Страны с глобальной экономической властью несут особую ответственность признания того, что их экономическая политика имеет важный сопутствующий эффект на другие страны. Инициативы валютно-кредитной политики, направленные на укрепление сотрудничества между центральными банками с целью достижения финансовой стабильности и устойчивого развития глобальной ликвидности будут, таким образом, приветствоваться особенно.

Несмотря на значительный прогресс развивающихся стран в интеграции в международные торговые и финансовые каналы, предстоит сделать ещё немало работы для обеспечения того, чтобы они разделяли бремя обслуживания глобальной системы, в которой их ставки стремительно растут. В то же время, важнейшей задачей является разработка крупнейшими развитыми странами политики, учитывающей их растущую взаимозависимость с развивающимися странами. Глобальное управление всё сильнее и сильнее будет зависеть от использования данной взаимозависимости для укрепления международного сотрудничества и стимулирования всемирного процветания.

Джастин Ифу Лин (Justin Yifu Lin) – главный экономист Всемирного банка. Мансур Дайлами (Mansoor Dailami) – основной автор отчета «Горизонты глобального развития» и управляющий группы по изучению Глобальных трендов в экономике развивающихся стран, отдел экономики развития Всемирного банка.

Copyright: Project Syndicate, 2011.Перевод с английского – Татьяна Грибова

НАВЕРХ СТРАНИЦЫ

stockinfocus.ru

МНОГОПОЛЯРНОСТЬ это что такое МНОГОПОЛЯРНОСТЬ: определение — Политика.НЭС

МНОГОПОЛЯРНОСТЬ

характеристика мирового порядка, при котором гегемонии одной сверхдержавы (в данном случае США) противостоят другие центры силы.

Зачатки идеи многополярного мира можно обнаружить еще в трудах немецкого геополитика К. Шмитта, утверждавшего, что наряду с противоборствующими атлантическим и континенталистским блоками (США и СССР) существуют массы целых континентов, «великие пространства», которые колеблются между исключающими друг друга противоположностями, внезапно подаваясь то в одну, то в другую сторону. К одному из таких великих пространств Шмитт относил, в частности, коммунистический Китай.

Сдвиг от бинарной (Суша — Море, коммунизм — либерализм) к полицентристской геополитической картине мира наметился в 1960-х гг. Одним из первых западных геополитиков, выявивших тенденции становления многополярного мира, был С. Коэн. Наряду с геостратегическими регионами — «зависящим-от-торговли морским миром» во главе с США и «евразийским континентальным миром» (СССР, Восточная Европа, Восточная Азия) — он выделял несколько больших геополитических территорий со сходными экономическими, политическими и культурными признаками, имеющих тенденции к интеграции и в потенциале могущих стать альтернативными центрами силы.

Одним из первых политиков, отказавшихся от традиционных политических дихотомий в пользу полицентристской трактовки мирового сообщества, стал Мао Цзэдун. Созданная им в середине 1960-х гг. «теория трех миров» предполагала довлеющее положение двух сверхдержав и ведущую роль Китая в противостоянии им. К странам «первого мира» Мао относил сверхдержавы СССР и США. «Третий мир» — это государства Азии (кроме Японии), Африки и Латинской Америки. Ко «второму миру» относятся все остальные страны, в т. ч. капиталистические державы Европы, Япония, Канада, по мнению Мао, готовые к открытому противостоянию США.

Несмотря на актуализацию темы полицентричности мира и даже ее известную модность в 1960–70-х гг., в академических кругах она не находила поддержки до середины 1990-х гг., когда у атлантистских сил начала проходить эйфория от победы в холодной войне.

Постепенно победные речи о «конце истории» и полной победе американского либерализма (Ф. Фукуяма, 1988) стали уступать место идеологическим построениям, в которых идея многополярности получила «второе дыхание» (concept of multipolarity Г. Киссинджера, 1994, теория столкновения цивилизаций С. Хантингтона, 1993), так и во внешнеполитических доктринах (стратегия многополярности Е. М. Примакова, 1996), концепция доцзихуа (многополярности) Цзян Цзэминя, 1997), концепция «больших пространств» В. Савина (2004).

По мнению большинства приверженцев концепции многополярности, с окончанием эпохи противостояния западного и восточного блоков мир возвращается к традиционной структуре отношений между национальными государствами, характерной для Вестфальской системы.

Многополярность предполагает замену американской гегемонии по крайней мере лидерством, когда лидер в своих действиях вынужден считаться с региональными центрами силы. Сторонники «цивилизационной» школы склонны рассматривать многополярность под углом зрения взаимодействия или столкновения культурно-цивилизационных блоков. По мнению профессора Гарвардского университета С. Хантингтона, видимая победа западного мира в конце 1980-х гг. отнюдь не окончательна — ей предстоит противостояние с выходящими на мировую арену незападными цивилизациями, все более осознающими свою этническую, культурную и геополитическую самобытность. Наряду с западным миром (Северная Америка плюс Западная Европа) Хантингтон выделяет еще 7 основных цивилизаций: славяно-православную, конфуцианскую, японскую, исламскую, индуистскую, латиноамериканскую и африканскую.

А в концепции «комбинированной структуры» японского ученого А. Танака мир предстает в качестве трехслойной сферы, и взаимодействие проекций ее пластов определяет фактическое положение мировых игроков по отношению друг к другу. По мнению Танака, мир имеет 3 экономических полюса — США, Германия и Япония, и 5 организационнополитических полюсов — США, Россия, Китай, Великобритания и Франция.

Озвученная в 1997 г. концепция доцзихуа (многополярности) Цзян Цзэминя продемонстрировала, что Китай не намерен признавать гегемонию США в международной политике и не собирается отказываться от достижений 40 лет революции во имя утверждения в мире однополюсной системы. Эта концепция предполагала, что теперь главная роль в мировой политике будет принадлежать не одному — двум, а нескольким крупным государствам, которые не станут стремиться к гегемонии ни порознь, ни вместе. Эти государства не должны вступать между собой ни в какие союзы — именно это должно стать залогом баланса мировых сил. Каждое государство имеет право, исходя из своих национальных реалий, независимо и самостоятельно выбирать собственный путь развития.

Интересна концепция россиянина В. Савина, который считает утопичными идеи основывать многополярность на пространственно-территориальной близости. Между Индией и Китаем, или Европой и арабским миром и проч., за тысячи лет истории накопились непреодолимые противоречия. Поэтому равновесной и устойчивой будет система, в которой все дружат «через соседа», союзники не имеют общих границ, а следовательно и острых противоречий. В мире есть 9 больших культурно-географических пространств (Северная Евразия, она же Россия, Индия, Китай, Северная Америка, Латинская Америка, Черная Африка, Европа, Австралия и Арабский мир), но мир со столькими полюсами силы мало отличим от хаоса. Если же сделать 3 союза, соединив пространства «через соседа», то получится 3 устойчивых, взаимодополняющих и ограничивающих амбиции другу друга коалиции. В первую входят Россия, Индия и Латинская Америка, во вторую — Северная Америка, Арабский Мир и Австралия, в третью — Китай, Европа и Черная Африка.

Существуют и более сложные модели современного мироустройства. Ряд неолибералов считают, например, что современный мир похож на интернет с множеством узлов и связей.

Теории многополярности отражают объективное положение вещей в современном мире, когда возрастание удельного веса Соединенных Штатов в мировых делах после окончания холодной войны в определенной степени нивелируется тенденциями к усилению самостоятельности региональных центров силы. С возрастанием популярности концепций многополярности активизировали свою теоретическую деятельность и апологеты однополярного мира как единственного условия обеспечения «предсказуемости и стабильности международных отношений» (Дж. Буш-мл.).

По словам Кондолизы Райс, идея многополярности на руку «врагам свободы», поскольку это «теория соперничества, теория конкурирующих интересов и — хуже того — конкурирующих ценностей». Она убеждена, что «державы, преданные делу свободы, должны создать единый фронт против врагов свободы… Слияние общих интересов и общих ценностей порождает историческую возможность сломать модель, которая с момента возникновения национальных государств в XVII в. придавала поистине дьявольский характер мировой истории. Речь идет о разрушительной модели соперничества между великими державами».

Намерение США сохранить глобальное лидерство, возглавив «единый фронт против врагов свободы», подкрепляется их лидирующими позициями в экономике и политике. По главным экономическим показателям Соединенные Штаты превосходят самых мощных своих конкурентов в 2,5–5 раз, величина ВВП США достигает трети общемирового, военные расходы приблизились к половине расходов всех стран мира. Свои интересы США обеспечивают при помощи целого ряда формально независимых международных организаций, где они играют доминирующую роль (НАТО, МВФ, ВТО, Всемирный банк).

Благоприятен для лидерства США и политический фон: относительная слабость России, незавершенность процессов политической интеграции в Европе, экономическая стагнация Японии, раскол в мусульманском мире, противостояние в Азии Китая и Индии, угроза (во многом искусственно раздутая самими США) международного терроризма, потеря (не без усилий США) влиятельности ООН, на протяжении десятилетий служившей инструментом международной многосторонности, увязывая интересы суверенных государств.

Стремясь закрепить основанный на принципе однополярности «новый мировой порядок», США проводят агрессивную внешнюю политику, военными средствами свергая неугодные режимы в Югославии, Ираке, Афганистане, провоцируя и финансируя «бархатные революции» в республиках бывшего СССР, вводя санкции для стран, отнесенных американским руководством к «оси зла».

Во время визита в Индию в 2004 г. В. Путин заявил, что «попытки перестроить созданную Богом многоликую и многообразную современную цивилизацию по казарменным принципам однополярного мира представляются крайне опасными… и чем настойчивее и, к сожалению, эффективнее будут действовать авторы и сторонники этой идеи, тем больше человечество будет сталкиваться с опасными диспропорциями в экономическом и социальном развитии, с глобальными угрозами международного терроризма, организованной преступности и наркоторговли».

Однополярность означает передачу части суверенитета одной сверхдержаве — США, и это неприемлемо для России, провозгласившей курс на совершенствование «суверенной демократии».

Оцените определение:

Источник: Большая актуальная политическая энциклопедия

politike.ru


Смотрите также