Экономика, которой не нужны люди: как это будет. Люди экономика


Человек и экономика

Презентация на тему: Человек и экономика

Скачать эту презентацию

Скачать эту презентацию

№ слайда 1 Описание слайда:

Глава IIIЧеловек и экономика

№ слайда 2 Описание слайда:

О чем ты узнаешьКак экономика служит людямВсе ли выгодно производитьЧто такое бизнесКак меняли свой облик деньги На какие вопросы ответишьЗачем люди занимаются бизнесом?Почему торговлю считают источником богатства страны?Какие функции в экономике выполняют деньги?

№ слайда 3 Описание слайда:

§12. Экономика и ее основные участникиЧто такое экономикаЗачем нужна экономикаОсновные участники экономики

№ слайда 4 Описание слайда:

Термин «экономика» означает в буквальном переводе с греческого «домоводство, законы ведения домашнего хозяйства» («ойкос» – домохозяйство, «номос» – закон). Позже значение этого термина было сильно расширено, и в наши дни под экономикой понимают управление хозяйством не только семьи, но и фирмы, отрасли, государства или группы государств, мира в целом. Экономика – хозяйство, способы его ведения людьми, отношения между людьми в процессе производства и обмена товаров; народное хозяйство страны, включающее все виды производственной деятельности. Экономика – это наука, изучающая законы развития хозяйственной деятельности. Основные проявления экономики: производство, распределение, обмен, потребление. Экономика – это сознательно построенная и используемая людьми система их жизнеобеспечения.

№ слайда 5 Описание слайда:

Экономика как сфера деятельности людей представляет собой связанное с затратами ресурсов производство потребительских благ – всего того, что увеличивает благосостояние, удовлетворяя различные потребности людей. Главной целью экономической деятельности является удовлетворение потребностей.Экономический продукт – изделие, товар, услуга,удовлетворяющая ту или иную потребность человека. Услугиполезные удобства, предостав-ляемые кому-либо Товарыпродукты труда, произведен-ные для продажи

№ слайда 6 Описание слайда:

Формы хозяйства Натуральное – способ организации жизни людей, при котором все необходимое для жизнедеятельности производится ими самими и только для собственного потребления Товарное – способ организации экономической жизни общества, при котором люди, специализируясь в определенных видах деятельности, производят товары и оказывают услуги для обмена друг с другом

№ слайда 7 Описание слайда:

Основные участники экономики Производитель – тот, кто участвует в создании товаров или оказании услуг Потребитель – тот, кто использует товары и услуги для удовлетворения своих потребностей

№ слайда 8 Описание слайда:

§13. Золотые руки работника Дело мастера боитсяИз чего складывается мастерство работникаТруд и зарплата Количество и качество труда

№ слайда 9 Описание слайда:

Мастерство работника складывается из специальных знаний, умений и навыков, личного опыта, особых способностей и любви к своему труду. Специальные знания, полученные работником, а также приобретенные им в практической деятельности умения, навыки составляют квалификацию работника.Высококвалифицированный труд Малоквалифицированный труд

№ слайда 10 Описание слайда:

Заработанная плата (зарплата) – трудовое денежное вознаграждение Зарплата может бытьПовременнаяСдельнаяЗарплата зависит отСложности труда и уровня квалификацииУсловий трудаСоциальной значимости трудаСтепени риска при занятии данным трудомУникальности труда

№ слайда 11 Описание слайда:

§14. Производство: затраты, выручка, прибыльЧто и как производитьЗатраты производстваВсе ли выгодно производить

№ слайда 12 Описание слайда:

Производство – процесс создания различных видов экономического продукта Сумма расходов на организацию производства товараПоследовательность операций, превращающих сырье в готовый товарВсе, что необходимо для производства товараРазница между расходами на организацию производства и выручкой от продажи товара Ресурсы ПрибыльЗатратыТехнология

№ слайда 13 Описание слайда:

Общие затраты производства Постоянныене изменяются в зависимости от изменения объема выпуска продукцииN: плата за аренду помещения, оплата труда управляющего персонала Переменныеменяются в зависимости от изменения объема выпуска продукцииN: расходы на сырье, электроэнергию, транспорт, сдельная оплата труда работников

№ слайда 14 Описание слайда:

превышение выручки от продажи товаров над общей суммой затрат на их изготовление и продажу. Является движущей силой деятельности производителя, естественным источником средств развития самого предприятия и экономики страны в целом.

№ слайда 15 Описание слайда:

§15. Виды и формы бизнесаЧто такое бизнесВиды бизнесаФормы бизнеса

№ слайда 16 Описание слайда:

Бизнес (предпринимательство) – экономическая деятельность, направленная на получение дохода, прибыли. Современная форма включения человека в хозяйственную деятельность страны.Сложная работа, требующая от участника всей его жизни, упорного, каждодневного труда.Способ проявления творческих возможностей, характера, способностей человека.Шанс построить свое дело с самого начала, самостоятельно управлять судьбой, принести реальную пользу обществу, стать материально независимым.Отличительные черты предпринимателя: знание своего дела, смелость, инициативность, созидательная сила, готовность рисковать.

№ слайда 17 Описание слайда:

Виды бизнеса (различаются способами организации, собственностью на используемые ресурсы, количеством участников) ПроизводственныйТорговыйФинансовыйСтраховойПосреднический

№ слайда 18 Описание слайда:

Формы бизнеса(зависят от того, работает предприниматель самостоятельно или объединяется с другими предпринимателями, пользуется своим имуществом или одновременно своим имуществом или одновременно своим и имуществом других лиц, использует свой труд или труд наемных работников). Индивидуальное предприятиеТовариществоАкционерное общество

ppt4web.ru

МАЛОЕ ПРЕКРАСНО Экономика для человека

Пусть государство будет маленьким, а население — редким. Если имеются различные орудия, не надо их использовать. Пусть люди до конца своей жизни не уходят далеко от своих мест… Пусть их пища будет вкусной, одеяние красивым, жилище удобным, а жизнь радостной.

Лею Цзы, Дао дэ цзин

Современное экономическое мышление по-прежнему опирается на представления о человеке и природе, свойственные девятнадцатому веку. Сегодня на лекциях по экономике студентов учат тому, что человек — это эгоистичное существо с безграничными потребностями, что природа— это всего лишь ресурс для промышленности, а рынок и конкуренция — наилучшая организация экономики, и т. д. Стоит ли удивляться, что с таким мировоззрением человечеству никак не удается обеспечить процветание, мир, здоровье окружающей среды и благоденствие людей.

Но нашелся проницательный экономист и великий мыслитель, который заподозрил неладное с современной экономикой и в особенности с мировоззрением современного общества. «С восхищением наблюдая, как наука и техника расправляет свои могучие плечи, современный человек создал систему производства, терзающую природу, и общество, калечащее человека», — писал Эрнест Фридрих Шумахер. И еще: «Если экономическое мышление не может соприкоснуться с человеческими реалиями бедности, разочарования, отчуждения, отчаяния, подавленности, преступности, бегства от реальности, стресса, пресыщения, уродства и духовной смерти, то давайте выбросим его на помойку и начнем сначала».

«Вот тебе и раз! — удивитесь вы. — А нас постоянно уверяют, что с экономикой, в принципе, все в порядке». Книга, которую вы держите в руках, поможет вам понять, что это не так. Вас ждут огромные открытия, ибо Э. Ф. Шумахер для экономики то же, что Коперник для астрономии: он напомнил нам, что не человек создан для производства, а производство — для человека. Поистине, Э. Ф. Шумахер — великий классик «альтернативной» экономической мысли. Но чем же «альтернативная» экономика отличается от традиционной?

Все альтернативное часто выглядит чем-то новым, а при ближайшем рассмотрении оказывается хорошо забытым старым. То же касается и «альтернативной» экономики. Если дать самое краткое определение, то «альтернативная» экономика — это… экономика!

Кто помнит сегодня, что экономика — это гуманитарная наука о правильном обустройстве домашнего хозяйства. Это значит, что в центре экономической науки должен стоять человек. При правильном («экономном!») ведении хозяйства он может удовлетворить свои основные потребности при минимальных затратах усилий и ресурсов и с минимальным воздействием на природу. Роль же экономики ограничивается созданием человеку условий для более важных занятий — участия в общественной жизни и самосовершенствования. Кроме того, когда человек занимается своим хозяйством и обеспечивает процветание себя и своей семьи, то все, что бы он ни делал, непременно будет красивым, долговечным и не агрессивным (то есть безвредным для человека и других живых существ).

Сегодня такой взгляд на экономику кажется столь необычным, что приходится называть его «альтернативным». Между тем, это и есть настоящая экономика, ведь современную «экономику» никак нельзя назвать наукой о правильном ведении домашнего хозяйства: сегодня хозяйственная деятельность разрушает и человека, и наш общий дом — Землю.

Что же не так с современной экономикой? Да посмотрите вокруг: серые махины заводов; отравленный воздух городов; мертвые реки; вырубленные леса; залитые нефтью болота Сибири; дети, рождающиеся уродами; ДДТ в материнском молоке; никому не нужные нищие старики в переходах метро; скучная неинтересная работа, пожирающая большую часть нашего времени и сил — все это экономика. И мы еще слушаем басни про «экономическое развитие», «экономический рост» и прочую чушь. Что нам с «научно-технического прогресса», «роста валового внутреннего продукта» и «увеличения экспорта», когда на улице нечем дышать, а воду приходится пить из бутылок?

Как так получилось? Все не так уж и сложно: в основу современного экономического анализа положены абстрактные понятия цены, дохода, эффективности; все измеряется деньгами. А «человека забыли». Когда даже жизнь человека имеет цену, неизбежно возникает экономика, весьма далекая от его истинных потребностей. Она постоянно требует все большего количества человеческих и природных ресурсов и разрушает мир и человека в нем. Из хозяина человек превращается в раба, рабочего. На семью, общественную жизнь и самосовершенствование у рабочего уже не остается ни сил, ни времени. Чувствуя, что так не должно быть, он стремится забыться. И в забытьи ему снятся «сны о чем-то большем». А просыпаясь, он опять идет на работу и безрадостно работает не на свое домашнее хозяйство, а на кого-то еще, на рынок, поэтому и плоды его труда зачастую некрасивы, еще чаще непрочны, и почти всегда разрушительны для людей, других живых существ и природы в целом. Разве этого мало, чтобы «выбросить экономику на помойку и все начать сначала»?

Мы так увлечены совершенствованием производства, что совсем забыли: человеку важны не вещи, а польза, которую он из них извлекает и — в еще большей степени — радость творения. Если мы это вспомним, то поймем, что умение вырастить вкусное яблоко или самому построить свой дом — то есть умение творчески работать руками и головой на благо себя и своей семьи — делает человека настоящим экономистом. А вот большая часть современной «экономики» не имеет к правильному обустройству домашнего хозяйства никакого отношения.

Слышать такое нам очень непривычно. «Ну, это уж слишком!» — засомневаетесь вы. Э. Ф. Шумахер писал:

Могут возразить, что это романтичная, утопичная мечта. Согласен. Вот современное индустриальное общество не романтично и уж конечно не утопично, но оно очень серьезно больно, без шансов на выздоровление. Мы, черт побери, должны набраться смелости мечтать, если хотим выжить и дать своим детям шанс на выживание.

Так давайте «наберемся смелости мечтать» и вместе с Э. Ф. Шумахером вообразим правильный образ жизни, основанный на идеалах красоты, долговечности и ненасилия. Разве мы не хотим жить в светлом обществе, в котором люди счастливы, радостны и добродушны; в обществе без войн, преступников, довлеющей власти, насилия и депрессий? В обществе, в котором не плачут и не дерутся дети, а семьи живут в любви без ссор и измен? В обществе, где люди не боятся быть самими собой и уважают свободу самовыражения? Разве мы не хотим иметь экономику без огромных заводов, отравляющих воздух, воду и землю; экономику, в которой у каждого творческая работа по душе, или, скорее, даже нет понятия «работы», а любое занятие — приятное времяпровождение в обществе дружелюбно настроенных соратников? Экономику, в основе которой лежит не конкуренция, а сотрудничество и бескорыстная взаимопомощь?

Но вы скажете, что это только мечта: «В реальном мире это невозможно!» Но кто нам мешает претворять наши мечты в жизнь? Что нам терять: депрессии, страх, скучную работу? К счастью, сегодня в России и во всем мире все больше людей не боятся мечтать и, сотворив образ будущего, в котором они хотят видеть себя и своих детей, начинают действовать. Книга Э. Ф. Шумахера «Карта для заблудившихся», служащая мировоззренческим основанием «экономики для человека», заканчивается такими словами:

А вы уверены, что люди захотят устремиться к высшему и их будет достаточно много, чтобы спасти современный мир?.. Мы не станем мучительно искать ответ на этот вопрос, а лучше примемся за дело.

И последнее: книги Шумахера перевернули мое мировоззрение как экономиста и не только; вдруг возникло понимание многих вещей, о которых даже не упоминали ни в школе, ни в институте. Теперь же я ежечасно убеждаюсь в том, что все, что написал Шумахер, не только прекрасно, но и возможно.

В этой книге заключено много добра. Если бы это было не так, мне бы и в голову не пришло перевести ее на русский язык и пытаться организовать издание в России. Но вот она издана, а, значит, мечты сбываются.

Леонид Шарашкин

Как не восхищаться при виде великолепных достижений практичного разума и технических знаний, которые начиная с конца семнадцатого века, под дерзким, пусть и не слишком аккуратным, предводительством Англии, изменяли материальный план цивилизации. Однако экономические амбиции — хорошие слуги, но плохие хозяева.

Очевидное забыть легче всего. Существующий экономический уклад и многочисленные попытки его перестроить проваливаются из-за пренебрежения простой истиной: даже у самого заурядного человека есть душа, и никакое материальное благополучие не компенсирует ему потери от условий, оскорбляющих его достоинство и ущемляющих его свободу. Здравый подход к организации хозяйственной деятельности не должен упускать из виду тот факт, что если организация промышленности будет отвечать лишь сугубо экономическим требованиям, то она обречена на вечные бунты разъяренной человеческой природы.

Р.Х. Тони

Религия и восхождение капитализма

Все проблемы современности в основном сводятся к нашему отношению к окружающему миру, выбору целей и средств к их достижению. Мы сели на бульдозер и превратили цветущую землю в мертвый пустырь, и теперь радуемся творению рук своих. Не нужно отказываться от бульдозера, который, в конце концов, не так уж плох, но необходимо обрести более объективное понимание того, что значит правильно его использовать.

Алдо Леопольд

Альманах графства Сэнд

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

econ.wikireading.ru

Как экономика служит людям и каково место человека в экономической сфере деятельности

Перед тем как разбираться в вопросе, как экономика служит людям, хотелось бы понять, что собой представляет данная наука в широком смысле.

Определение понятия

Это сфера деятельности, структура и наука. Как экономика служит людям? Она обеспечивает распределение, производство, потребление, а также обмен услуг и товаров в современном обществе. Собственно говоря, экономика – это абсолютно любая деятельность, которая связана с финансовым обеспечением благоприятных жизненных условий, а также созданием различных так называемых экономических благ, к которым относятся товары и услуги.

Экономика и человек как единая система

Как экономика служит людям? Можно с абсолютной уверенностью сказать одно: она играет в жизнедеятельности общества и любого человека далеко не последнюю роль. Первое: экономика является тем, что может обеспечить материальные условия для существования. А к ним относится буквально всё: жильё, одежда, питание и другое. Второе, что следует отметить: экономическая сфера представляет собой системообразующий компонент всего социума, а также является решающей сферой в его жизни.

Человек и экономика тесно взаимосвязаны друг с другом. Они образуют единую систему. Человек, организовывая собственную экономическую деятельность, намерен достичь конкретной цели. Она, как правило, связана с получением нужных услуг и благ. Чтобы достигнуть этих целей, человеку нужна рабочая сила и так называемые средства производства. Последние собой представляют систему предметов труда – то, из чего делают материальные блага. Всё это в совокупности называется "производительными силами общества".

Место человека в экономической сфере деятельности

Следует отметить, что не только экономика в жизни человека играет важную роль. Он также является немаловажным её аспектом. Место человека в этой сфере деятельности характеризует его роль в производственном процессе, положение, которое он занимает в отношениях собственности, также участие в предпринимательстве и бизнесе. И конечно же, положение в отношениях потребления и распределения продукта, произведенного в обществе.

Человек, становясь частью отношений собственности, реализует своё право владения, распоряжения, а также пользования. Но главная роль общества в экономике – это участие его в трудовом процессе. Следует отметить главные характеристики деятельности человека в этой сфере. К ним относится эффективность, производительность, а также место в общей системе разделения труда. Таким образом, можно понять не только то, как экономика служит людям, но и как человек служит ей.

Экономическая структура

Экономика как сфера деятельности имеет собственную структуру. В неё входят производственные отношения, а также производительные силы. Не может существовать экономика и без своих компонентов. Это производство, распределение, потребление и обмен.

Таким образом, сначала какой-либо вид материальных благ создаётся. Потом он распределяется – по потребностям, по труду или по размерам собственности. После этого потребляется. И, конечно же, происходит обмен, который заключается в процессе движения товара, в качестве формы распределения ценностей. Бывает натуральный, денежный, а также безденежный обмен. Можно видеть, что если бы не существовало общество, экономика также не имела бы смысла быть.

Экономика развивается за счёт общих усилий общества и даёт впоследствии ему то, что является необходимым для нормальной жизнедеятельности. Ее оценка определяется степенью соответствия важнейшим требованиям, к ней предъявляемым: профессионализма, квалификации, трудовой, технологической и договорной дисциплины, а также исполнительности и инициативности.

fb.ru

Экономика, которой не нужны люди: как это будет

Бытует мнение, будто современной экономике очень нужны люди. И эта экономика всегда будет стремиться к увеличению их числа. К этой мысли подталкивают, как бытовые соображения, вроде «чем больше людей, тем больше прибыль», так и более сложные.

Например, «капитализм всегда ищет рынки сбыта». Да, про это было и у Маркса, и у ряда других мыслителей того времени, и у современных экономистов тоже.

Однако тут самое интересное, что Маркс и его современники были правы, а вот современные экономисты — уже не совсем. Это кажется парадоксальным — «как можно быть правым и неправым, если тезис не изменился?» — но, кроме тезиса, ещё ведь могут измениться условия.

При этом, что именно и как изменилось, вполне можно понять при помощи одного из положений «трудовой теории стоимости».

Каждый человек тратит часть своего времени на производство. В примитивном случае — на производство еды и одежды для самого себя. В более сложных — на производство какого-то продукта, который можно обменять на другие продукты.

Время в сутках конечно, поэтому он может потратить на производство конечное же время. При этом, он может сам потреблять всё произведённое, может обменивать его самыми разными способами, может участвовать в более сложных экономических отношениях, но одно остаётся неизменным: произведённое им делится на две принципиальные части.

Одна часть — это то, что идёт на его собственное воспроизводство. То есть, на еду, одежду, крышу над головой — в необходимом для выживания количестве и качестве. А также на выращивание «новых работников» — в первую очередь его собственных детей.

Вторая же часть — это произведённое сверх необходимого для выживания (именно она называется «прибавочной стоимостью», кстати).

По сути, это всё означает, что часть рабочего времени человек тратит на свой обязательный «прокорм», а часть — на производство сверх того.

Первая часть должна быть потреблена в обязательном порядке самим же человеком — иначе он через небольшое время просто прекратит существовать. Эту часть от него невозможно отторгать в регулярном порядке. Один раз прийти и ограбить — да. Но чтобы он был поставщиком ценных продуктов годами — нет. То есть, какой бы строй ни был на дворе, эта часть всегда будет оставаться у данного человека.

Иное дело — вторая часть. «Прибавочная стоимость». За неё уже можно побороться. Она может быть пущена на украшение жизни того, кто её произвёл, а может отойти ещё кому-то. Например, собственнику производства. Конечно, в реальности никогда не бывает так, чтобы кто-то один получил всю эту часть целиком. Но тенденция очевидна. Собственнику выгодно собрать со всех своих работников всю произведённую ими прибавочную стоимость. Работнику, напротив, выгодно сохранить её целиком для себя. А в рамках некого «паритета» её можно пустить на «общественное благо». Например, на общий для всех местных жителей парк или музей.

В начале существования человечества того, что человек был способен произвести, хватало только на первую часть — на выживание себя самого и выращивание детей. Локальные излишки, как правило, уходили на «гарантию будущего» — запасы на зиму, например. Но по мере развития технологий (включая, кстати, социальные) ситуация начала меняться. Человек вдруг оказался способен в определённых условиях произвести больше, чем надо. Причём, больше, чем надо, даже с учётом необходимых запасов.

Это привело к тому, что появилась не только возможность создавать предметы роскоши, но и содержать тех, кто сам создаёт меньше, чем надо для его выживания, или не создаёт вообще. Ведь пока человек создаёт не более, чем нужно, чтобы ему самому выжить, нет смысла его порабощать. Ограбить — да, есть смысл. Но в качестве раба он всё так же будет работать на своё собственное пропитание. Не давая «хозяину» никаких бонусов от пребывания у него в рабстве.

Однако если человек может производить, скажем, на 10% больше, чем ему нужно, то смысл уже появляется. Можно, например, поработить десятерых и дальше жить, не работая. Так же по уровню благосостояния, как они, но не работая. А можно работать, но жить вдвое богаче.

Если же каждый производит в два раза больше, чем надо, а порабощены, например, сто человек, то появляется возможность получить в сто раз больше, чем каждый из них. И таким образом из шалаша переселиться во дворец с садом. В общем, широкие возможности.

Опять же, на практике от роста количество производимого сверх стоимости воспроизводства дополнительные бонусы достанутся и самим работникам. Они уже будут жить не в шалашах, а в домах. Есть не что попало, а хлеб или рисовую похлёбку. Через некоторое время и им тоже будут доступны зрелища, равно как и предметы роскоши. Просто по той причине, что с их стороны тоже наличествует борьба за произведённое ими. Приходится делиться.

Вырастет, кстати, и сама стоимость воспроизводства — теперь в неё будет входить образование, необходимое для использования новых технологий, медицина, позволяющая сохранить уже получившего образование и опыт как можно дольше, а также некоторые другие вещи.

Возникает вопрос: а зачем хозяину нужны все эти технологии, если стоимость воспроизводства возрастает? Не лучше ли было без них? Дело в том, что технологии дают больший прирост прибавочной стоимости, чем стоимости воспроизводства работника.

Положим, работник, благодаря технологии, стал производить двадцать условных единиц товара за день, а раньше производил десять. Из десяти единиц на воспроизводство работника раньше тратилось семь единиц. А теперь тратится одиннадцать. Раньше, таким образом, хозяин мог рассчитывать на три единицы с работника в день, а теперь — на девять. Хотя вроде бы стоимость воспроизводства работника возросла примерно в полтора раза.

В общем-то, даже если пару единиц в этой ситуации отстёгивать работнику на роскошь, то всё равно оказывается выгодно.

Да, за это приходится заплатить и другую цену — в частности, дать работнику больше свобод. Поскольку систему высококачественного обучения широких масс рабов организовать довольно сложно, да и сложный труд рабам даётся гораздо хуже. Однако изымать прибавочную стоимость можно и другими способами. Многие из которых будут даже казаться «добровольной сделкой». Как бы уже не кто-то лично, а «сами условия» вынуждают. Вот им и предъявляйте свои претензии.

Заметьте, до этого момента концепция «больше порабощённых — больше прибыль» всё ещё работает. Хотя некоторые подвижки к изменению в нём уже есть.

В частности, присвоение прибавочной стоимости происходит уже не совсем напрямую. Это раньше местный вождь получал с каждого своего раба мешок риса и кусок мяса. Сейчас уже всё сложнее. С работника хозяин получает произведённый работником продукт. Этот продукт он продаёт и часть вырученных денег передаёт работнику в качестве зарплаты. Другую часть денег он тратит, например, на расширение производства. Третью — на разработку технологий. И так далее. Однако в результате сколько-то денег у него остаётся на собственное потребление. И эта часть даёт ему гораздо больше, чем те мешки риса и куски мяса, которые когда-то получил бы самый богатый рабовладелец планеты.

В общем, что-то уже изменилось, однако всё ещё выгодно расширяться. Ведь даже при выросшей производительности труда дополнительные работники всё ещё увеличивают доходы.

Вы наверно слышали тезис «капитализм всё время ищет рынки сбыта». С одной стороны, это правда. С другой стороны, часть правды тут незаметно сокрыта. Поскольку звучит всё это так, будто бы цель собственника — сбыт. Хотя на самом деле цель — потребление. А сбыт нужен только по той причине, что через него сейчас извлекается прибавочная стоимость.

Грубо говоря, есть в Африке какая-то страна, где всё ещё не покупают стиральные машины. Можно приехать туда и начать их там продавать. Поиск рынка сбыта, о да. Однако цель вовсе не в том, чтобы обеспечить стиральными машинами жителей этой страны. Цель в том, что стиральные машины вымениваются на некие деньги, на которые можно купить то, что производят жители этой страны, а потом продать это там, где производились стиральные машины. В результате этой операции может оказаться так, что часть прибавочной стоимости, произведённой африканцами окажется у тебя. И дополнительная часть прибавочной стоимости, произведённой там, где производились стиральные машины.

Например, в этой Африканской стране добываются алмазы. Добывающие их африканцы довольно бедны, но тот, кому принадлежат алмазные копи, всё-таки сколько-то платит своим работникам. Стиральные машины там производить не умеют, поэтому купить их можно только у нас. И местные жители покупают. На эти деньги мы покупаем алмазы (собственник добывающего предприятия ведь тоже добывает алмазы, чтобы их на что-то поменять, — ему самому столько алмазов не нужно). Алмазы мы продаём в своей стране как предмет роскоши.

Теперь что получилось в итоге? В стиральной машине и в алмазе «содержалась» часть прибавочной стоимости, произведённой теми, кто делал стиральные машины и алмазы — то есть, тех сил и времени, которые они затратили на производство. В результате ловкой операции мы «конвертировали» эту стоимость из стиральных машин и алмазов в деньги, на которые можно купить то, что мы пожелаем. Операция удалась.

Однако имело ли смысл продавать стиральные машины, если бы алмазы или что-либо ещё там не производилось? Нет. Раз они ничего не производят, у них нечего обменять на деньги «нашей страны» (например, на доллары). Сейчас «наши» деньги приходят к ним от владельца алмазного производства, который продаёт алмазы жителям нашей страны. Нет производства — нет продаж — нет денег.

Даже если бы они решили напечатать свои собственные деньги, эти деньги ничего бы не стоили — ведь на них ничего нельзя купить, поскольку они ничего не производят.

Идеей о «поиске рынка сбыта» по сути маскируется вот это самое: нужен не просто рынок сбыта, а рынок обмена. В цепочку может быть вовлечено сколько угодно участников, но там, куда мы продаём, хоть что-то должно производиться. Что-то, востребованное извне. Не алмазы, так бананы, нефть, костяные статуэтки, этнические песни, которые нравятся жителям других стран. Хоть что-то.

И пусть это нужно не напрямую жителям «нашей страны», но хоть кому-то, цепочка от кого ведёт именно к нашей. Только в этом круговороте становится возможно получить дополнительную прибавочную стоимость, а не просто отдать кому-то произведённое.

Тогда расширение рынка станет выгодно. Точнее, выгодно в некоторых условиях. Которые, вплоть до конца двадцатого века, всё время везде присутствовали, а потому казалось, что так будет всегда.

И в этом смысле тот же Маркс написал чистую правду: капитализм всегда ищет новые рынки сбыта. Ведь правда так было всегда. И это «всегда» продолжалось ещё сто пятьдесят лет после выхода его книг.

Однако уже в середине двадцатого века можно было бы понять, что «всегда» движется к своему закату. Поскольку стало чётко вырисовываться то, чего раньше в таких масштабах не существовало.

Дело вот в чём. Как выше говорилось, забирать себе в регулярном порядке можно только прибавочную стоимость. И пока она не сильно превосходит стоимость воспроизводства, всё логично. У нас тут проживает тысяча человек, они производят втрое больше, чем могут потребить. Мы плывём куда-то, где производят в полтора раза больше. Да, каждый тамошний житель нам в четыре раза менее выгоден, чем наш житель.

Однако, что с того? Не так страшно — всё равно есть прибавка.

Тем более, если они ещё при этом меньше потребляют. Например, вдвое меньше —тогда тамошний житель всего лишь в два раза менее выгоден.

Вдобавок, их можно как-то обучить, чем повысить их производительность труда, а делиться с ними по инерции всё ещё надо будет в меньшей степени. Иногда по этой причине туда даже выгоднее перевезти производство, а здесь, у нас оставить только инженеров…

Чувствуете, подвох? «Здесь у нас» остались только инженеры. А куда делись наши бывшие рабочие-то? Они оказались менее выгодны. И потому стали безработными. Нашими здешними.

Благо, пока есть где брать новых рабочих, наших здешних всё ещё можно превращать в дополнительных инженеров. Кроме того, они могут оказывать здешним инженерам услуги. Ну там, в ресторанах их обслуживать, песни для них петь и так далее.

Вот тут-то уже можно было бы заподозрить печальный финал. Однако нашлась спасительная соломинка: ведь через какое-то время там у них все тоже оборзеют и станут требовать больше — вот тогда-то снова станет выгодно держать рабочих у нас здесь. А во время промежуточного состояния мы снимем неплохой дополнительный барыш: ведь временно можно было делиться с теми, кто всё производит, в значительно меньшей степени.

И это правда работало, пока производительность труда повышалась относительно медленно. Пока рабочий Запада на своём станке производил в пять раз больше, чем рабочий Востока молотком и напильником…

Однако появились роботы и компьютеры. И вдруг оказалось, что вполне возможно производить в тысячи раз больше в расчёте на одного работника. Современный автоматизированный завод могут обслуживать пара десятков человек, а производит он — как сотни тысяч африканцев вручную. И это в лучшем случае — ведь процессоры, например, молотком вообще произвести невозможно.

И это ведь ещё не предел. Вполне отчётливо маячит перспектива того, что один человек будет способен обслуживать десятки заводов. Да, ещё сколько-то людей будут делать компьютерные модельки того, что на этих заводах производится, но на Земле ведь живут миллиарды.

В этих условиях с африканцев просто нечего получить — ведь они все в сумме, вполне возможно, будут производить меньше, чем один завод. Ну ладно, сто заводов. Каждый из которых обслуживает сто человек. Но всё равно, десять тысяч человек, выходит, производят прибавочной стоимости столько же, сколько миллиард. Есть смысл включить в систему африканцев, которые дают вчетверо меньше европейца, даже в десять раз меньше. Но не в сто тысяч раз. Такое просто не окупается. Даже разница в тысячу раз лишает такое смысла с точки зрения капиталистической экономики.

Мало того, не только африканца — азиата, американца, европейца. В остальных местах ведь так же. Какой смысл всем им что-то продавать, если они все вместе имеют производительность труда, равную нескольким сотням автоматизированных заводов?

Работники этих заводов производят настолько огромную прибавочную стоимость, что торговать имеет смысл только с ними и с владельцами этих заводов. Ну, быть может, ещё с теми, кто для них пляшет и еду им приносит. Но тут всё равно уже не о миллиардах человек речь.

Можно задать вопрос: а кому тогда продавать произведённое на этом заводе? Ведь если миллиарды станут безработными, да и вообще смысл им что-то продавать пропадёт, то куда будет реализовываться продукция? Видимо, придётся, их на какой-то работе оставить?

Дело в том, что тут делается ровно такая же ошибка, как и с «рынками сбыта». Подразумевается, что цель — продать. Хотя реальная цель — получить себе произведённую другими прибавочную стоимость в виде продуктов конечного потребления. И что-то продавать имеет смысл только тогда, когда это служит достижению вот этой вот основной цели. Да, долгое время эти цели совпадали, но вот он — тот момент, когда началось несовпадение.

Если «просто дать им какую-то работу», то что ведь, по сути, будет происходить? Те, кто генерируют основную массу товаров, за просто так отдают куче народу деньги, на которые эта куча народа купит эти же самые товары. В общем-то, можно было просто товары раздавать — с тем же успехом. Ведь в этом процессе теми, кому за просто так дают товары, никакая стоимость не производится, а потому нет и прибавочной стоимости, которую можно было бы у них изъять в свою пользу. Грубо говоря, ты им даёшь товары, а они тебе в ответ ничего не дают. Это — как та гипотетическая африканская страна без алмазов.

Зачем тогда производить столько товаров? В общем-то, незачем. Но всё равно система будет идти в том направлении. Потому что на всех промежуточных этапах выгоднее производить на автоматических предприятиях, где работники (пусть даже осыпанные золотом ) приносят просто гигантский бонус, чем пытаться что-то урвать с кучи пусть даже живущих на рисе и воде производителей вручную.

Тут чисто эволюционная логика: любой, кто, например, задумавшись о будущем, попытается производить неавтоматизированным способом, проиграет в конкурентной борьбе. Ведь производить его предприятия будут меньше, а платить работникам в сумме придётся больше. Любой такой задумавшийся будет разорён и поглощён автоматизатором.

Даже законодательно прервать автоматизацию не получится: ведь в этом случае аналогичное будет происходить на уровне стран и транснациональных корпораций. Ну ОК, где-то запретили — те, кто может, перевозят своё производство в другую страну, а оставшихся через некоторое время схарчивают соседи вместе со всей их страной.

Иными словами, предельное состояние этой системы такое, что не просто не выгодно расширяться в Африку, а вообще во всём мире люди на хрен не нужны.

Гипотетически можно было бы предположить возникновение чего-то вроде «двух контуров экономики». Сверхразвитая автоматическая и кустарное производство для миллиардов «отверженных». Но даже этот сценарий пессимистичен: любой, кто преуспеет в кустарном производстве, будет переходить в более выгодное автоматическое, а потому во втором контуре будут вечно оставаться только самые убогие технологии. Причём, медицина и образование в нём тоже сойдут на нет.

Но и это гипотетическое — маловероятно. Ведь и тут будет действовать означенная закономерность. Любой, у кого есть деньги, купит на них более качественный и более дешёвый товар с автоматизированного производства, а не более дорогой и менее качественный у «кустаря». Кустарь же просто не сможет себе позволить конкуренцию — цена товаров с автоматического производства будет столь низка, что если продавать кустарные по такой же цене, то выручка не сможет обеспечить даже выживание кустаря.

То есть фактически большинство людей будут вынуждены перейти на натуральное хозяйство: сам вырастил — сам съел. Но тут вопрос: где взять столько земли? Ведь производство еды без техники даёт гораздо худшие результаты, а потому её надо больше для прокорма того же количества людей, а всякий навороты, типа вертикальных ферм кустарям не светят.

Да и кто им даст эту землю? Денег у них нет, а просто так её раздавать — как-то невыгодно. Как максимум, можно отдать то, что не особо-то и нужно.

Таким образом, на натуральное хозяйство в лучшем случае перейдёт малая часть людей в наиболее «неудачных» уголках планеты.

Вторая же альтернатива — просто вымирание большинства населения. Причём даже не потому, что тайные масонские круги где-то соберутся и решат уничтожить человечество. Нет, собраться-то они, конечно, могут (возможно, уже сейчас кто-то собирается и своим тесным кругом играет в мировое господство), однако решать будут не они, а само устройство системы. Само устройство таково, что по мере следования к закономерному финалу большинство людей либо вообще потеряет возможность воспроизводиться, либо будет вытеснено в примитивное натуральное хозяйство. Которое, впрочем, всё равно такую массу людей прокормить не сможет, поэтому несколько миллиардов человек вымрет.

Вдобавок, в результате обострения проблемы выживания, людей будет легко спровоцировать на войны, чем наверняка воспользуются те люди, которые пожелают поучаствовать в переделе собственности на автоматизированные производства. Впрочем, постоянные кровавые конфликты в таких условиях будут даже без их желания.

Можно понадеяться, что, опасаясь массовых бунтов и революций, если уж не сами собственники частным порядком, то правящие круги введут что-то вроде системы синекур (оплачиваемых, но бесполезных работ) или социальных пособий. Однако тут надо понимать: правящие круги в таких условиях будут на 100% состоять из тех самых преуспевших владельцев автоматизированных предприятий, а потому для них такая система будет тождественна всё той же раздаче благ, по их мнению, принадлежащих лично им, без какой-либо надежды получить что-то взамен. Если в нынешнем состоянии безработные воспринимаются, как бесполезный на данный момент баласт, который в перспективе, тем не менее, может оказаться полезным, то здесь «баласт» будет бесполезен для них и в перспективе тоже. И, разумеется, от него будут пытаться избавиться. Не прямым убийством, но деградацией и «естественным» вымиранием.

В конечном счёте любая из этих веток приводит к одному и тому же исходу: на Земле в цивилизованном состоянии сохраняются владельцы автоматизированных производств, работники этих производств, чьё количество по мере усиления автоматизации тоже постоянно сокращается, а также те, кто прислуживает работникам и хозяевам.

При этом «цепочку» из прислуживающих — прислуживающие тем, кто прислуживает, и т.п. — выстроить уже не удастся. Возможно, у владельцев производств будет свой штат поваров и официантов. Возможно даже, что таковой штат будет у работников этих производств. Но уже маловероятно, что у повара того повара, который готовит для владельца автоматизированного предприятия, тоже будет свой личный повар.

Таким образом, даже если предположить, что собственников автоматизированных предприятий будет сотня тысяч (это — крайне щедрое предположение при очевидной тенденции к монополизации), то все остальные в сумме в лучшем случае составят сотню миллионов. Скорее же всего речь пойдёт о десяти миллионах или меньше. Особенно на более поздних этапах автоматизации и монополизации.

Это разрушает все надежды на «постиндустриальную экономику», которая «всё исправит, поскольку позволяет заниматься не только производством». Действительно, благодаря высокой производительности труда, в современной экономике возможно существование огромного количества людей, производящих услуги. Вроде бы чуть ли не каждый второй житель развитых стран занят чем-то, что вообще не связано с производством.

И это не иллюзия — это правда. В этом даже нет ничего особо страшного. Но только до тех пор, пока ситуация далека от описываемого тут пессимистического сценария. Дело в том, что обмен услуг на товары — независимо от длины цепочки обменов, которая разделяет поставщика услуги от поставщика товара — возможен только в том случае, когда у причастных к производству есть достаточная суммарная потребность в услугах, чтобы компенсировать необходимое поставщикам услуг количество товаров.

Рассмотрим, например, ситуацию, когда в некотором селе тысяча человек производит продукты, а один работает парикмахером. Пока вся тысяча регулярно стрижётся у этого парикмахера, он может выменивать свою услугу на еду (ну да, они ещё друг у друга картошку на морковку выменивают, но это в данном случае неважно).

Потом к нему добавляется ещё трактирщик. Опять же, всё пока работает: крестьяне стригутся у парикмахера и пользуются услугами трактирщика, который готовит им еду (пусть даже в конечном счёте из тех продуктов, которые они и вырастили).

Но теперь предположим, что у кого-то из производителей еды появился робот‑крестянин, который способен выращивать столько же еды, сколько за это время её выращивает десять тысяч человек. Выращивающие еду прежним способом уже не могут с ним конкурировать (то есть, продавать свою продукцию, по цене, хотя бы компенсирующей стоимость их самовоспроизводства), а потому вынуждены либо перейти на полное самообеспечение, либо искать себе место в «сфере услуг».

Вообще неважно, что они выберут: кто-то может начать петь песни, кто-то — открыть банк, кто-то — тоже податься в парикмахеры. И тут возникает печальная закономерность: любой может поменять свою услугу на другую услугу. Однако эти деньги кочуют только между производителями услуг. Чтобы же получить еду, нужно обменяться с владельцем робота-крестьянина. Но тому не нужно по пять стрижек в день. И в ста трактирах разом он тоже посидеть не может. Сколь бы активно ни обменивались между собой услугами их производители, их суммарный обмен с производителем еды оказывается неравномерным.

Эти две подсистемы — сфера услуг и сфера производства — оказываются в ситуации, когда переток денег между ними сильно смещён в одну сторону. Из этого следует, что все деньги, которые вращаются в среде производителей сферы услуг, перетекают производителю еды. Просто потому, что еду у него покупают все, а сам он покупает только у некоторых. И пусть по высшему классу, не сдерживая себя, но всё равно только он один.

Даже банкиры, которые, возможно, успеют наодалживать всем денег под проценты, через некоторое время окажутся не у дел: у производителей услуг нет деньги, чтобы вкладывать их в банк, а владельцу робота-крестьянина, напротив, деньги взаймы не особо-то нужны.

Да, владелец робота всё ещё может в обмен на еду предложить всей этой толпе построить ему стоэтажный дворец. А потом второй рядом. Но, увы, есть и второй вариант: можно заказать небольшой группе из числа всех остальных создание робота-строителя. И тогда снова вся толпа окажется не нужна.

Таким образом, «постиндустриальная экономика» через некоторое время схлопнется в полном соответствии с пессимистичным сценарием: тот, кто сумел с человеческого труда перейти на роботизированный, просто выжмет все денежные накопления у тех, кто на него не перешёл. И ведь они даже работниками к нему наняться не смогут — ему просто не нужно столько работников.

Тут следует упомянуть, наряду с «капитализм всегда ищет рынки сбыта», ещё одно часто встречающееся возражение: «эксплуатировать (то есть, присваивать произведённую прибавочную стоимость) можно только человека, а не станок».

Дело в том, что это, опять же, действительно «всегда было верно», но и это «всегда» тоже уже кончается. Всё было именно так до тех пор, пока любому станку требовался работающий на нём человек. Как только человек заканчивал свой рабочий день, станок переставал что-либо производить. Поэтому всю ситуацию можно было представить, как «всё производит человек, а станок лишь катализирует процесс». Однако автономность станков день ото дня повышается, что стремит ситуацию к «точке сингулярности трудовой теории стоимости»: в предельном случае ни один из живущих на Земле людей уже не будет работать за «станком», поэтому придётся либо предположить, что эксплуатируются уже умершие люди, либо, что эксплуатируются роботы.

Совершаемая тут ошибка подобна рассмотренным ранее. Собственнику не нужен сам процесс эксплуатации человека. Ему нужно перераспределение благ в свою пользу. Пока эксплуатация работника является наиболее эффективным способом такового, собственник действительно будет заниматься именно этим. Но если ситуация поменяется, то разве что те собственники, которые готовы на всё во имя следования заветам классиков, продолжат делать то же самое. Однако их довольно быстро зачистит вышеописанный «эволюционный процесс».

Если некий работник производит прибавочной стоимости столько же, сколько миллионы других работников в сумме, эксплуатировать имеет смысл именно его. И неважно, считать ли всё это лично им произведённой прибавочной стоимостью, или же переформулировать теорию так, как это сделано в статье про «сингулярность», и считать, что прибавочную стоимость производит робот, — тут речь не про теоретическое описание, а про реальные цели и реальную выгоду. Оно очевидно выгодно, поэтому делаться будет именно так.

Даже если работников в какой-то момент станет ноль и в теории случиться сингулярность, оно всё равно будет выгодно. Не исключено, даже выгоднее — у роботов, вполне возможно, не будет подобной человеку свободы воли, они не будут протестовать, бороться за свои права, претендовать на свою долю в произведённой ими прибавочной стоимости и так далее. Они будут безропотно отдавать всё произведённое, позволяя собственнику решать, кого отремонтировать, а кого списать в утиль.

Если взглянуть на эту финальную стадию, то она покажется абсурдной: всё в мире производится машинами, но почему-то только часть людей является собственниками произведённого. А ведь они даже не участвуют в процессе. Не вносят никакого вклада. Возможно, они даже на предыдущих этапах ничего не вкладывали, а просто получили всё это по наследству. Почему это всё не общественное достояние, а чья-то собственность? Почему миллиарды людей вымерли или деградировали до каменного века?

Увы, несмотря на всю абсурдность финала, к нему ведут совсем даже не абсурдные шаги. Каждый из которых с неизбежностью вытекает из предыдущего. Действительно выгодно делать производство всё более автоматическим. Действительно это приводит к тому, что всё меньше людей заняты в производстве. Действительно из этого следует, что всё больше людей лишаются средств к существованию. Действительно они перестают быть покупателями. И это действительно приводит к схлопыванию мирового производства и сокращению количества цивилизованных обитателей Земли.

И всё это действительно на каждом шаге приводит к росту благосостояния относительно небольшой группы людей. А поскольку именно это является целью текущей системы отношений, описанный финал абсурден только для тех, кто в эту группу не входит. Для самой же группы — всё отлично. В их распоряжении сколько угодно материальных и духовных благ, а также огромные территории — под личный пляж можно хоть всё побережье забирать. Возмущаться несправедливостью уже особо-то и некому, а потому их положение — гораздо более прочное, чем раньше. В общем, не жизнь, а сказка.

В общем-то, для них это, если проигнорировать некоторые моральные аспекты, скорее оптимистический сценарий — пессимистический он для нас.

Что ещё более печально, если не случится какого-то глобального катаклизма, который всех уничтожит или вернёт в каменный век, движение в сторону этого сценария неотвратимо. Его нельзя прервать волевым усилием. Можно только вовремя свернуть на оптимистическую альтернативу.

Но о ней - в отдельной статье.

www.nalin.ru

Люди для экономики или экономика для людей?

Прошло уже две недели с того дня как произошел «Пикалевский прецедент», когда в критическую ситуацию с безработицей и невыплатой долгов ЗАО «Базэлцемент-Пикалево», ЗАО «Пикалевский цемент» и ЗАО «Метахим» пришлось лично вмешаться премьеру Владимиру Путину, приехавшему к рабочим, перекрывшим федеральную трассу Вологда - Новая Ладога. Последствием его приезда стало подписание 3-месячного контракта на возобновление работы комплекса по прежней схеме. Однако, ходили слухи и о потенциальной национализации предприятий, да и вообще ситуация в Пикалево стала отправной точкой для множества публикаций в СМИ и Интернет-дискуссий о проблемах «моногородов» в условиях нынешнего кризиса, и отношений российских власти и бизнеса в контексте этих проблем.

Либерально настроенные эксперты в один голос заговорили о недопустимости национализации подобных предприятий как методе решения проблемы, недопустимости давления власти на бизнес - с давно известным злорадным подтекстом «мы же вам говорили, в этой стране бизнес делать нельзя».

«Национализация, да еще и на законодательном уровне - бред со всех точек зрения. Наше население действует по принципу прецедента и, если закон о передаче в собственность РФ этих предприятий примут, уже завтра к такому сценарию начнут готовиться в более чем 100 российских моногородов, где ситуация тоже лучше не становится», - заявил «Интерфаксу» руководитель Центра социальной политики Института экономики РАН Евгений Гонтмахер. Поторопились откреститься от ненужных проблем чиновники - «Национализация предприятий, в частности, в городе Пикалево Ленинградской области, не является решением проблем и может стать слишком сильной нагрузкой на государство», - заявил губернатор области Валерий Сердюков в эфире радио «Эхо Петербурга».

Проблема в том, что обсуждают эти вопросы - как со стороны власти, так и со стороны экспертного сообщества, люди, которые бесконечно далеки от проблем конкретных людей, попавших в связи с кризисом в тяжелейшую материальную ситуацию. Когда на высоких совещаниях обсуждают процент безработицы, снижение заработной платы, то все это проблемы неких абстрактных «трудовых ресурсов». Да и как не быть этим «ресурсам» абстракцией, если при нынешней разнице доходов и уровня жизни «спасаемые» и «спасатели» живут практически на разных планетах. Сразу после Пикалева произошла голодовка рабочих Байкальского целлюлозно-бумажного комбината в Иркутской области - полторы тысячи человек уже четвертый месяц не имели никаких доходов. «Вагона с продуктами в качестве поддержки байкальчане так и не увидели, с банками по нашим кредитам вопросы не решаются. Семьи работников БЦБК питаются в основном пшеном, макаронами. Это счастье, у кого мука в запасе была, - сами хлеб пекут. Все домашние зимние заготовки консервов из овощей, ягод уже закончились. Многие люди меняли их на хлеб. Мужчины, работающие на ТЭЦ, берут на обед по пачке „Ролтона" - вот и вся еда. В долг продукты в магазинах не дают», - рассказывала сотрудница БЦБК Людмила Пашкова. Сейчас вроде бы проблемы БЦБК начали решаться - второе «Пикалево» собственникам бизнеса и руководству региона явно не нужно.

В России насчитывается несколько сотен «моногородов» с единственным градообразующим предприятием. По данным за 2008 год, их около 500 - 40% от всех городов страны. Здесь проживает 25% населения и производится порядка 40% ВВП страны. Остановка градообразующего предприятия в таком городе - это гуманитарная катастрофа. Которая, в худшем варианте развития кризиса, затронет в масштабах страны сотни тысяч, если не миллионы человек. Поэтому советы им приспособиться к новым обстоятельствам и «что-нибудь придумать», просто смешны. «Надо выезжать в проблемные города бригадами, в которые бы входили региональные чиновники, психологи, юристы, другие специалисты, и работать буквально с каждой семьей. Всем можно помочь: кто-то согласится поехать на свободные вакансии в соседний город или регион, кто-то захочет открыть свое дело, пусть небольшое, а кого-то разумно отправить на пенсию досрочно», - эти предложения г-на Гонтмахера очень напоминают небезызвестный призыв Ирины Хакамады уволенным шахтерам собирать грибы. Обыкновенные российские работяги по определению не будут открывать никакого собственного мелкого бизнеса, как не входит в их планы и переезд в другой город или регион - те, кто способен на рисковые авантюрные проекты, не работает годами на металлургических комбинатах, а уже давно занимается частным предпринимательством. Заметим - быть собственником даже самого мелкого бизнеса это задача абсолютно другого типа, нежели быть даже не рабочим, а высокопоставленным управленцем, но все же наемным.

Да, эти россияне ждут решений от власти. Они хотят верить, что все-таки не абстрактные законы бизнес-прибыли будут решать их судьбу. В сущности, это большой кредит доверия руководству страны. Поскольку в нынешней ситуации одними лишь призывами к «усилению социальной ответственности бизнеса» дела не решишь. Сама по себе концепция социальной ответственности бизнеса, по сути «капитализма с человеческим лицом», выглядит достаточно красивой и даже удобной для собственников - но в условиях экономического роста и стабильности. В кризис требовать от бизнеса бескорыстной заботы о людях бессмысленно. Забота в убыток прибыли - это что-то вроде «немокрой воды». Без вмешательства государства этот вопрос нерешаем.

Многие россияне были готовы согласиться с тем, что жизнью управляют исключительно законы бизнеса - когда это означало рост их личных доходов и потребления. Но останется ли эта уверенность той же самой, когда те же законы говорят, что теперь для тебя больше нет места в жизни в прямом смысле слова? Выживание моногородов вообще во многих случаях экономически невыгодно, их население теоретически - ненужный балласт. Поэтому главный вопрос, который именно сейчас обозначается с предельной ясностью (и не только в России) - люди для экономики или экономика для людей.

ruskline.ru


Смотрите также