how-to-all.comЛексическое значение: определениеОбщий запас лексики (от греч. Lexikos) — эт..." />

Особенности разгосударствления экономики в развитых странах и в России. Деэтатизация экономики


"Терминологический словарь библиотекаря по социально-экономической тематике"; словари русского языка онлайн > how-to-all.com

Лексическое значение: определение

Общий запас лексики (от греч. Lexikos) — это комплекс всех основных смысловых единиц одного языка. Лексическое значение слова раскрывает общепринятое представление о предмете, свойстве, действии, чувстве, абстрактном явлении, воздействии, событии и тому подобное. Иначе говоря, определяет, что обозначает данное понятие в массовом сознании. Как только неизвестное явление обретает ясность, конкретные признаки, либо возникает осознание объекта, люди присваивают ему название (звуко-буквенную оболочку), а точнее, лексическое значение. После этого оно попадает в словарь определений с трактовкой содержания.

Словари онлайн бесплатно — открывать для себя новое

Словечек и узкоспециализированных терминов в каждом языке так много, что знать все их интерпретации попросту нереально. В современном мире существует масса тематических справочников, энциклопедий, тезаурусов, глоссариев. Пробежимся по их разновидностям:

  • ТолковыеНайти значение слова вы сможете в толковом словаре русского языка. Каждая пояснительная «статья» толкователя трактует искомое понятие на родном языке, и рассматривает его употребление в контенте. (PS: Еще больше случаев словоупотребления, но без пояснений, вы прочитаете в Национальном корпусе русского языка. Это самая объемная база письменных и устных текстов родной речи.) Под авторством Даля В.И., Ожегова С.И., Ушакова Д.Н. выпущены наиболее известные в нашей стране тезаурусы с истолкованием семантики. Единственный их недостаток — издания старые, поэтому лексический состав не пополняется.
  • Энциклопедические В отличии от толковых, академические и энциклопедические онлайн-словари дают более полное, развернутое разъяснение смысла. Большие энциклопедические издания содержат информацию об исторических событиях, личностях, культурных аспектах, артефактах. Статьи энциклопедий повествуют о реалиях прошлого и расширяют кругозор. Они могут быть универсальными, либо тематичными, рассчитанными на конкретную аудиторию пользователей. К примеру, «Лексикон финансовых терминов», «Энциклопедия домоводства», «Философия. Энциклопедический глоссарий», «Энциклопедия моды и одежды», мультиязычная универсальная онлайн-энциклопедия «Википедия».
  • ОтраслевыеЭти глоссарии предназначены для специалистов конкретного профиля. Их цель объяснить профессиональные термины, толковое значение специфических понятий узкой сферы, отраслей науки, бизнеса, промышленности. Они издаются в формате словарика, терминологического справочника или научно-справочного пособия («Тезаурус по рекламе, маркетингу и PR», «Юридический справочник», «Терминология МЧС»).
  • Этимологические и заимствованийЭтимологический словарик — это лингвистическая энциклопедия. В нем вы прочитаете версии происхождения лексических значений, от чего образовалось слово (исконное, заимствованное), его морфемный состав, семасиология, время появления, исторические изменения, анализ. Лексикограф установит откуда лексика была заимствована, рассмотрит последующие семантические обогащения в группе родственных словоформ, а так же сферу функционирования. Даст варианты использования в разговоре. В качестве образца, этимологический и лексический разбор понятия «фамилия»: заимствованно из латинского (familia), где означало родовое гнездо, семью, домочадцев. С XVIII века используется в качестве второго личного имени (наследуемого). Входит в активный лексикон.Этимологический словарик также объясняет происхождение подтекста крылатых фраз, фразеологизмов. Давайте прокомментируем устойчивое выражение «подлинная правда». Оно трактуется как сущая правда, абсолютная истина. Не поверите, при этимологическом анализе выяснилось, эта идиома берет начало от способа средневековых пыток. Подсудимого били кнутом с завязанными на конце узлом, который назывался «линь». Под линью человек выдавал все начистоту, под-линную правду.
  • Глоссарии устаревшей лексикиЧем отличаются архаизмы от историзмов? Какие-то предметы последовательно выпадают из обихода. А следом выходят из употребления лексические определения единиц. Словечки, которые описывают исчезнувшие из жизни явления и предметы, относят к историзмам. Примеры историзмов: камзол, мушкет, царь, хан, баклуши, политрук, приказчик, мошна, кокошник, халдей, волость и прочие. Узнать какое значение имеют слова, которые больше не употребляется в устной речи, вам удастся из сборников устаревших фраз.Архаизмамы — это словечки, которые сохранили суть, изменив терминологию: пиит — поэт, чело — лоб, целковый — рубль, заморский — иностранный, фортеция — крепость, земский — общегосударственный, цвибак — бисквитный коржик, печенье. Иначе говоря их заместили синонимы, более актуальные в современной действительности. В эту категорию попали старославянизмы — лексика из старославянского, близкая к русскому: град (старосл.) — город (рус.), чадо — дитя, врата — ворота, персты — пальцы, уста — губы, влачиться — волочить ноги. Архаизмы встречаются в обороте писателей, поэтов, в псевдоисторических и фэнтези фильмах.
  • Переводческие, иностранныеДвуязычные словари для перевода текстов и слов с одного языка на другой. Англо-русский, испанский, немецкий, французский и прочие.
  • Фразеологический сборникФразеологизмы — это лексически устойчивые обороты, с нечленимой структурой и определенным подтекстом. К ним относятся поговорки, пословицы, идиомы, крылатые выражения, афоризмы. Некоторые словосочетания перекочевали из легенд и мифов. Они придают литературному слогу художественную выразительность. Фразеологические обороты обычно употребляют в переносном смысле. Замена какого-либо компонента, перестановка или разрыв словосочетания приводят к речевой ошибке, нераспознанному подтексту фразы, искажению сути при переводе на другие языки. Найдите переносное значение подобных выражений в фразеологическом словарике.Примеры фразеологизмов: «На седьмом небе», «Комар носа не подточит», «Голубая кровь», «Адвокат Дьявола», «Сжечь мосты», «Секрет Полишинеля», «Как в воду глядел», «Пыль в глаза пускать», «Работать спустя рукава», «Дамоклов меч», «Дары данайцев», «Палка о двух концах», «Яблоко раздора», «Нагреть руки», «Сизифов труд», «Лезть на стенку», «Держать ухо востро», «Метать бисер перед свиньями», «С гулькин нос», «Стреляный воробей», «Авгиевы конюшни», «Калиф на час», «Ломать голову», «Души не чаять», «Ушами хлопать», «Ахиллесова пята», «Собаку съел», «Как с гуся вода», «Ухватиться за соломинку», «Строить воздушные замки», «Быть в тренде», «Жить как сыр в масле».
  • Определение неологизмовЯзыковые изменения стимулирует динамичная жизнь. Человечество стремятся к развитию, упрощению быта, инновациям, а это способствует появлению новых вещей, техники. Неологизмы — лексические выражения незнакомых предметов, новых реалий в жизни людей, появившихся понятий, явлений. К примеру, что означает «бариста» — это профессия кофевара; профессионала по приготовлению кофе, который разбирается в сортах кофейных зерен, умеет красиво оформить дымящиеся чашечки с напитком перед подачей клиенту. Каждое словцо когда-то было неологизмом, пока не стало общеупотребительным, и не вошло в активный словарный состав общелитературного языка. Многие из них исчезают, даже не попав в активное употребление. Неологизмы бывают словообразовательными, то есть абсолютно новообразованными (в том числе от англицизмов), и семантическими. К семантическим неологизмам относятся уже известные лексические понятия, наделенные свежим содержанием, например «пират» — не только морской корсар, но и нарушитель авторских прав, пользователь торрент-ресурсов. Вот лишь некоторые случаи словообразовательных неологизмов: лайфхак, мем, загуглить, флэшмоб, кастинг-директор, пре-продакшн, копирайтинг, френдить, пропиарить, манимейкер, скринить, фрилансинг, хедлайнер, блогер, дауншифтинг, фейковый, брендализм. Еще вариант, «копираст» — владелец контента или ярый сторонник интеллектуальных прав.
  • Прочие 177+Кроме перечисленных, есть тезаурусы: лингвистические, по различным областям языкознания; диалектные; лингвострановедческие; грамматические; лингвистических терминов; эпонимов; расшифровки сокращений; лексикон туриста; сленга. Школьникам пригодятся лексические словарники с синонимами, антонимами, омонимами, паронимами и учебные: орфографический, по пунктуации, словообразовательный, морфемный. Орфоэпический справочник для постановки ударений и правильного литературного произношения (фонетика). В топонимических словарях-справочниках содержатся географические сведения по регионам и названия. В антропонимических — данные о собственных именах, фамилиях, прозвищах.

Толкование слов онлайн: кратчайший путь к знаниям

Проще изъясняться, конкретно и более ёмко выражать мысли, оживить свою речь, — все это осуществимо с расширенным словарным запасом. С помощью ресурса How to all вы определите значение слов онлайн, подберете родственные синонимы и пополните свою лексику. Последний пункт легко восполнить чтением художественной литературы. Вы станете более эрудированным интересным собеседником и поддержите разговор на разнообразные темы. Литераторам и писателям для разогрева внутреннего генератора идей полезно будет узнать, что означают слова, предположим, эпохи Средневековья или из философского глоссария.

Глобализация берет свое. Это сказывается на письменной речи. Стало модным смешанное написание кириллицей и латиницей, без транслитерации: SPA-салон, fashion-индустрия, GPS-навигатор, Hi-Fi или High End акустика, Hi-Tech электроника. Чтобы корректно интерпретировать содержание слов-гибридов, переключайтесь между языковыми раскладками клавиатуры. Пусть ваша речь ломает стереотипы. Тексты волнуют чувства, проливаются эликсиром на душу и не имеют срока давности. Удачи в творческих экспериментах!

Проект How to all развивается и пополняется современными словарями с лексикой реального времени. Следите за обновлениями. Этот сайт помогает говорить и писать по-русски правильно. Расскажите о нас всем, кто учится в универе, школе, готовится к сдаче ЕГЭ, пишет тексты, изучает русский язык.

Смогли тебе помочь? Поделись ссылкой на форумах, в соцсетях.

how-to-all.com

Роль государства в управлении экономическим развитием — I

Активно внедряемым идеомифом постсоветских реформ является представление об абсолютных саморегуляционных возможностях рынка. И, вследствие, минимизации государственного управления экономическими процессами.

Но так ли это в самих западных странах?

Публикуем фрагмент главы 5 «Роль государства в управлении экономическим развитием» фундаментальной монографии Центра: Якунин В.И., Багдасарян В.Э., Сулакшин C.C. Идеология экономической политики: проблема российского выбора.

Фото: Картина художника фронтовика Геннадия Федоровича Ефимочкина «Начало Саяно-Шушенской ГЭС», 2013 г.

Одно из базовых теоретических оснований происходившей в России либеральной трансформации составил активно внедряемый в массовое сознание концепт деэтатизации. Разгосударствление экономики преподносилось в качестве универсального пути осуществления модернизационного процесса. Примеры же этатистской модернизации (успешность которых трудно было бы отрицать) классифицировались в неолиберальной трактовке в качестве исторических девиаций. Соответственно с этим вызовом замысел нижеследующего анализа заключается в проведении странового историко-компаративистского анализа на предмет определения роли государства в управлении экономикой.

ЭТАТИЗАЦИЯ И ДЕЭТАТИЗАЦИЯ ЭКОНОМИКИ В ТЕОРИИ ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО МАЯТНИКА

Следует признать, что идеомиф о деэтатизации как главном факторе экономического успеха, получил распространение не только среди россиян. Американский историк А.М.Шлезингер указывал, что в него свято верят и большинство американцев[1]. Представление о том, что экономическое процветание США есть результат неограниченного частного предпринимательства, исторически выполняло роль не хозяйственной рецептуры, а идейной самоидентификации «свободного американского общества». Российские реформаторы монетаристской генерации восприняли идеологемы западного мира в качестве подлинного выражения их экономической системы. В этом заключалась едва ли не основная ошибка при выборе реформационных экономических ориентиров.

Между тем анализ А.М.Шлезингера на предмет соотношения идеологического позиционирования и реальных хозяйственных механизмов развития США привел его к следующему заключению: «Традиция государственного вмешательства в экономику — традиция столь же истинно американская и имеет столь же глубокие корни в национальной истории, будучи неразрывно связанной с именами наших величайших государственных деятелей, и отражает американский дух и национальный характер, как и соперничающая с ней традиция неограниченной свободы личного интереса и частного предпринимательства»[2].

Экономическая история США, как, впрочем, и других стран Запада, может быть представлена в виде циклических колебаний между полюсами государственного управления и рыночной саморегуляции. Когда бюрократическая рутина становилась сдерживающим фактором экономического развития, узда государства несколько ослабевала и приоритет управления смещался в сферу частного инициативного предпринимательства. Однако с обеспечением временного инновационного прорыва, переориентированная на интересы предпринимателя экономическая система оказывалась в состоянии разбалансировки. Актуализировался курс на очередное усиление государственно-управленческих механизмов в экономике. Если с такой переориентацией правительство запаздывало, возникал экономический кризис. Именно такое запаздывание со стороны находящихся у власти либеральных ортодоксов имело место в 1929 г. Катастрофические последствия экономического кризиса могли бы быть гораздо менее масштабными при превентивном государственном реагировании. Концепт маятникового развития экономических систем позволяет создать более сложную, чем имело место до сих пор, модель долгосрочного планирования.

Линейной схеме противопоставляется в данном случае программа, предусматривающая периодичность переориентации в рамках общей стратегической платформы экономического курса. Предлагаемый подход методологически противостоит любой форме экономических ортодоксий как неолибиральной, так и этатистской. Акцентировка внимания на расширении управленческих функций государства в современной экономике России исторически связана с предшествующей амплитудой деэтатизации. На следующей стадии маятниковых колебаний, очевидно, актуализируется иная стратегическая парадигма — расширения экономических свобод в сфере частного предпринимательства. Но это, подчеркнем еще раз, не есть приоритетная стратигема современного интервала общего циклического движения[3]. Приоритет заключается в нахождении меры, решении оптимизационных управленческих задач.

ТРАДИЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ ЭКОНОМИКОЙ В США

Насколько справедливо утверждение о том, что национальное богатство США есть результат последовательной реализации принципа невмешательства государства в экономическую сферу? Рассмотрение истории Соединенных Штатов позволяет признать более достоверным тезис прямо противоположного содержания. Еще в период британского владычества вмешательство властей в экономику являлось тривиальной практикой.

Философским основанием политики государственного управления экономическими процессами выступал республиканизм, трактуемый через императив подчинения личных интересов общественным. Опубликованное впервые в Америке в 1789 г. «Богатство народов» А.Смита столкнулось с резкой критикой, как произведение чисто умозрительное, диссонирующее с хозяйственными реалиями. Один из «отцов-основателей США», министр финансов и лидер партии федералистов, А.Гамильтон призывал отбросить «фантазии Адама Смита». Образцом для подражания в экономической сфере виделась политика по достижению национального могущества Ж.Б.Кольбера[4]. «Ничем не ограниченный дух предпринимательства» квалифицировался как путь к «произволу, а в итоге — к насилию и войне»[5].

Реализуемая в США Великая программа 90-х гг. XVIII в. А.Гамильтона выстраивалась через определение национального правительства в качестве основной силы преобразования аграрной страны в промышленную державу. Характерно, что государственные средства предоставлялись, в соответствии с гамильтоновской программой, только тем американцам, которые готовы были использовать их под контролем общества в целях национального развития. «В Соединенных Штатах, — писал один из первых исследователей американской экономической политики Е.А. Дж. Джонсон, — трудно найти решительных сторонников свободного предпринимательства в традициях XVIII в., но еще труднее обнаружить сколько-нибудь заметное отражение тории экономического либерализма в законодательстве»[6]. Если государственные ограничители не устанавливались на федеральном уровне, их имплементация осуществлялась на уровне штатов. Многочисленные законы об инспекции регламентировали не только качество товаров, но даже цены. «Запутанный клубок законов в штатах, — констатировал Джонсон, — ограничивал свободу предпринимательской деятельности… и в 90-х годах XVIII в. поток законов, издававшихся ежегодно в отдельных штатах, регулирующих предпринимательскую деятельность, отнюдь не иссяк. Напротив, законотворческий бум все более нарастал»[7].

В XIX в., когда Соединенные Штаты вышли на первую позицию по общим объемам производства в мире, доля государственного сектора в ее экономике была более значительной чем, к примеру, в Великобритании. Так, если в британском королевстве железные дороги и каналы в основном учреждались на частные средства, то за океаном — при существенном участии государ ства. За счет бюджетных расходов в США было осуществлено 70% строительства сети каналов и 30% прокладки железнодорожного полотна. В южных штатах властями и вовсе финансировалось 3⁄4 всех строившихся железных дорог. Широкое распространение имела практика приобретения правительствами штатов акций частных корпораций, в правление которых инкорпорировались государственные чиновники. Так, например, в Вирджинии правительственными органами было выкуплено 60% акций железнодорожных компаний штата. В Пенсильвании правительство выступило держателем акций более 150 смешанных компаний. Значительная часть частных американских корпораций XIX в. была инициирована административным способом. Различия между ними и государственными учреждениями были зачастую весьма условными. «Государственное вмешательство в экономику, — резюмировал А.М.Шлезингер анализ сложившейся в США в середине XIX в. ситуации, — приобрело невиданный размах»[8].

Совершенно нерыночным путем складывалось американское фермерское хозяйство. Основу его составила тривиальная практика захватов переселенцами земель на «диком Западе». Тезис скваттеров о том, что земля — божья, а потому не может являться объектом купли-продажи, развенчивает миф об особой легитимизации в западных обществах права собственности. При дефиците государственных сил на «диком Западе» легитимизировалось право сильного. Установление свободы экономических отношений, при минимизации регулирующей миссии государства, приводит, как это показывает мировая историческая практика, не к формированию цивилизованного рынка, а к правовому беспределу. В конечном счете в 1862 г. в США был принят закон, по которому фактически каждый желающий мог получить участок земли в 70 га («гомстед») на условии использования его по хозяйственному назначению[9].

Нигде и никогда экономический кризис не преодолевался путем самоустранения государства из экономики. Принятие руководством Российской Федерации в кризисной ситуации 1990-х гг. именно такой рецептуры выглядит как безрассудство. Страновый опыт выхода из самого крупного в мировой истории экономического кризиса 1920–1930-х гг., может служить назиданием государственным руководителям.

РУЗВЕЛЬТОВСКИЕ США

К моменту начала паники на Нью-Йоркской бирже 1929 г. США экономически развивались в фарватере либеральной политики. Результатом разразившегося кризиса явилось сокращение промышленного производства более чем вдвое (т.е. фактически в столь же значительном объеме, как и в России по отношению к экономическому состоянию СССР). Численность безработных в США стремительно возросла с 2 млн до 17 млн человек. У тех, кто остался на рабочем месте, заработная плата снизилась на 35–50%. Обанкротилось 40% американских банков. В конечном счете все банковские учреждения были закрыты. Золотое содержание доллара было понижено на 40%. Золото, находившееся на руках у населения, подлежало принудительному изъятию (за его утайку устанавливалось сверхжесткое наказание — 10 лет лишения свободы). Ситуацию кризисного управленческого дефицита отражали абсурды уничтожения миллионов тонн зерна, кофе, сахара, риса, использование пшеницы в качестве средства отопления, перепашка 10 млн акров хлопковых полей, убой 6 млн голов свиней и т.п.

Сущностное значение «нового курса Ф.Д.Рузвельта» как раз и заключалось в расширении компетенции государства в сфере экономики. Классический капитализм манчестерского типа после рузвельтовской трансформации окончательно перестал существовать. «Я, — пояснял Ф.Д.Рузвельт в 1932 г. в полемике с Гувером сущность своих программных установок, — имею в виду не всеобъемлющее регламентирование и планирование экономической жизни, а необходимость властного вмешательства государства в экономическую жизнь во имя истинной общности интересов не только различных регионов и групп населения великой страны, но и между различными отраслями ее народного хозяйства»[10]. Идее саморегуляции экономики противопоставлялся концепт «сочетания интересов». «Каждой социальной группе, — пояснял Ф.Д.Рузвельт, — надлежит осознать себя частью целого, звеном общего плана»[11]. Функции комплексного регулирования были возложены на специально учрежденную при правительстве «Национальную администрацию по восстановлению промышленности (NIRA). Весь промышленный сектор структурно дифференцировался на 17 отраслевых групп, во главе каждой из которых были поставлены особые управленческие органы.

В соответствии с той же структурой хозяйственных отраслей принимаются «кодексы честной конкуренции». Администрация санкционировала принятие 750 таких кодексов. Наряду с правилами профессиональной этики, в них устанавливались даже размеры цен и объемы производств. Важной составляющей курса Рузвельта явилась организация «больших государственных работ». На данный проект, включавший мероприятия по строительству новых дорог, аэродромов, больниц и т.п., было ассигновано свыше 3 млрд долл. Большие государственные стройки аккумулировали труд широкой армии американских безработных, рассредоточенных по 2,5 тыс. организованных для этой цели палаточным лагерям.

Преодолением кризиса в сельском хозяйстве явилась практика скупки государством фермерских владений. Характерно, что закон реализации новых рузвельтовских инициатив в аграрном секторе получил наименование «О регулировании сельского хозяйства и оказании помощи фермерам». «Мне кажется, — оценивал политику нового курса Герберт Уэллс, — что в Соединенных Штатах речь идет о глубокой реорганизации, о создании планового, т.е. социалистического хозяйства»[12].

Спасительные для экономики США этатистские мероприятия Ф.Д.Рузвельта действительно вступали в противоречие с абстрактно понимаемыми принципами свободы предпринимательства. Данное расхождение явилось основанием для принятия в 1934 г. Верховным судом США заключения о неконституционном характере значительной части мероприятий «нового курса»[13].

Характерно, что российское руководство предпринимало меры по преодолению экономического кризиса, прямо противоположные тому, что делал в соответствии со стратегией «нового курса» Ф.Д.Рузвельт. В результате Соединенные Штаты менее чем за пять лет достигли докризисных показателей, тогда как экономика России по сей день еще не вышла на уровень развития РСФСР. В целом по степени катастрофичности последствий для национальной системы хозяйствования считающейся крупнейшим в истории западного мира экономический кризис 1929 г. в России был незавидным образом «превзойден» (табл. 1)[14].

Таблица 1. Сравнительные индикаторы глубины экономических кризисов в США и Российской Федерации (в %)

ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА: ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ

«Национальным правительством» Великобритании были на волне выхода из состояния кризиса установлены гарантированные цены на основные виды производимых в стране товаров. Специфика английских антикризисных мер заключалась в организации смешанных государственно-частных компаний, действующих под контролем государства. Такой тип объединений получил приоритетное распространение в сферах производства и потребления электроэнергии, радиовещании (Би-Би-Си) и др.[15].

Во Франции правительство «Народного фронта» инициировало принятие целого пакета социально ориентированных законов: о 40-часовой рабочей неделе, об оплачиваемых отпусках и коллективных договорах. Управление Французским банком возлагалось на генеральный совет, большинство членов которого назначались по предложению правительства. Проводилась частичная национализация военной промышленности. Учредив смешанную акционерную компанию Национальное общество французских железных дорог, государство получило 51% ее акций. Регуляционными тенденциями правительства Народного фронта в аграрной сфере явилась организация Зернового бюро[16].

Принятый в качестве стратегического ориентира кабинетом «национального единения» Бельгии «план труда» предусматривал, помимо реализации комплекса социальных мер, осуществление национализации ведущих отраслей промышленности и крупных банков.

В Скандинавских странах под контроль государства были взяты ниши внешней торговли и вывоза капитала. Реализовывалась кейнсианская рецептура воздействия на величину ссудного процента[17].

ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Шлезингер А. М. Циклы американской истории. М., 1992. С. 311.

[2] Шлезингер А. М. Указ. соч.

[3] Якунин В.И., Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э. и др. Государственная политика вывода России из демографического кризиса. М., 2007. С. 246–250.

[4] Miller J. C. Alexander Hamilton: Portrait in Paradox. N.Y., 1959. P. 293.

[5] The Reports of Alexander Hamilton. N.Y., 1964. P. 166.

[6] Johnson E.A.J. h e Foundation of American Economic Freedom: Government and Enterprise in the Age of Washington. Minneapolis, 1973. P. 153, 200.

[7] Johnson E.A. J. Op. cit. P. 305.

[8] Шлезингер А. М. Указ. соч. С. 322.

[9] Конотопов М.В., Сметанин С. И. История экономики зарубежных стран. М., 2007. С. 156–157.

[10] Roosvelt F. D. Public Papers and Adresses… 1928–1932. N.Y., 1938. P. 632.

[11] Ibid. P. 784.

[12] Конотопов М.В., Сметанин С. И. Указ. соч. С. 187.

[13] Согрин В. Новый курс Ф. Д. Рузвельта: Единство слова и дела // Общественные науки и современность. 1991. No 3; Уткин А. И. Рузвельт. М., 2000; Яковлев Н. Н. Новейшая история США. 1917–1960. М., 1961. С. 138–289.

[14] Русская доктрина (Сергиевский проект) / Под ред. А. Б. Кобякова, В. В. Аверьянова. М., 2007. С. 472.

[15] Истории новейшего времени стран Европы и Америки: 1918—1945 гг. М., 1989. С. 284–286.

[16] Смирнов В. П. Франция в XX веке. М., 2001. С. 110–111, 131–136.

[17] Истории новейшего времени стран Европы и Америки: 1918—1945 гг. М., 1989. С. 274–275.

Вернуться на главную

rusrand.ru

4.3. Ограниченность государственного регулирования экономики. Разгосударствление и приватизация.

Система государственного регулирования экономики несет в себе неустранимое противоречие. С одной стороны, провалы рынка, его недостаточная экономическая эффективность и неспособность решать социальные проблемы требуют правительственного вмешательства. С другой стороны, деятельность правительства часто ведет к распространению неэффективности и неравенства даже на тех рынках, которые могли бы хорошо функционировать и без государственного регулирования.

Причины неудач правительства двояки. Во-первых, действует закон непреднамеренных последствий. Во-вторых, возникают явления, которые называют провалами правительства.

Закон непреднамеренных последствий - это свойство действий правительства приносить неожиданные отрицательные эффекты в дополнение к тем положительным, которые были целью этих действий. Выплата пособий по безработице, например, имеет ожидаемый полезный эффект - помощь безработным, но может иметь также и непреднамеренный отрицательный эффект - рост числа безработных из-за снижения их активности в поиске работы. В силу взаимной противоречивости исходных задач государственного регулирования практически любое действие правительства обязательно приведет одновременно как к позитивным, так и к негативным последствиям.

Кроме того, в деятельности правительства существует тенденция к сознательному осуществлению программ, которые не устраняют, а напротив, усиливают экономическую и социальную неэффективность. Ситуации, при которых политика правительства ослабляет эффективность использования ресурсов в сравнении с рыночным механизмом, усиливает социальную напряженность в обществе, называют провалами правительства.

Рентоискательство, популистская озабоченность депутатов толкает их к защите программ, дающих заметный сиюминутный результат, к принятию решений, чьи положительные последствия наиболее понятны рядовым избирателям. Ярким примером является ваучерная кампания 1992-1994 гг. в России.

Государственный аппарат также подвержен бюрократизму, тенденции к постоянному росту несмотря на регулярные попытки его сокращения, а также сращиванию с отдельными финансово-промышленными группами (приоритетной защите их интересов в экономической политике). Широкое распространение во многих странах (в том числе и в России) получил легальный и нелегальный лоббизм - "проталкивание" небольшими, но сплоченными группами (в основном, из отраслевой и региональной бизнес-элиты), хозяйственных законопроектов (например, норм налогообложения), выгодных именно этим группам, но безразличных или даже вредных широким массам рядовых избирателей. Рентоискательство депутатов и лоббизм влиятельных групп избирателей ведут к тому, что действия правительства могут осознанно ухудшать развитие национального хозяйства.

Таким образом, хотя государственное регулирование составляет необходимый элемент современного рыночного хозяйства, оно тоже имеет свои отрицательные стороны. Есть сферы экономики, где рынок малоэффективен, но есть и сферы, которым вмешательство государства принципиально противопоказано. Общее требование к государственному регулированию в развитом рыночном хозяйстве формулируется следующим образом: государство должно способствовать улучшению работы рыночного механизма, но не стремиться подменить его.

Переход от кейнсианства к монетаризму в экономической политике предполагает значительное сокращение размеров государственного сектора. В постсоциалистических странах разгосударствление тоже является главным звеном экономических реформ. Однако между этими двумя процессами есть принципиальные различия.

Разгосударствление (деэтатизация) в высокоразвитых странах - это переход от одной модели смешанной экономики (с некоторым перекосом в сторону огосударствления) к другой ее модели (с преобладанием элементов рыночного регулирования). Государственный сектор в этих странах никогда не доминировал, всегда функционировал на фоне рыночного механизма, поэтому перестройка госсектора осуществляется относительно безболезненно, не вызывает острых социальных конфликтов.

В бывших ²социалистических² странах экономика была поражена двояким монополизмом: во-первых, монополией государства на средства производства, на управление ими и, во-вторых, как следствие первого, монополией отдельных предприятий на производство тех или иных продуктов. Последствия этого "советского" монополизма и обусловливают качественную специфику разгосударствления экономики России.

Для постсоциалистических стран разгосударствление - это форма перехода от жестко централизованной командной экономики к регулируемому рыночному хозяйству. Ввиду отсутствия опыта такого перехода разгосударствление экономики в России оказывается несравненно более сложным процессом, чем деэтатизация на Западе. Действительно, если в развитых странах денационализированные предприятия растворяются в рыночной конкурентной среде, то в нашей стране этой среды практически не было, она являлась не предпосылкой разгосударствления, а ее желаемым результатом. Формально юридическую денационализацию предприятий осуществить относительно легко. Однако простая перемена титулов собственности не только не решает старых проблем экономики, но даже порождает новые. Не ограниченное государственным контролем предприятие-монополист, ставшее самостоятельной фирмой, оказывается перед сильным соблазном резко увеличить свои доходы за счет повышения цен на выпускаемую продукцию при сокращении ее количества и понижении качества. Поэтому процесс разгосударствления экономики в России неотрывно связан с проблемой ее демонополизации.

Особенности переходной экономики России: приватизация, формы собственности, предпринимательство, теневая экономика, рынок труда, распределение и доходы, преобразования в социальной сфере, структурные сдвиги в экономике, формирование открытой экономики.

Мероприятия по разгосударствлению постсоциалистической экономики очень многообразны: это и либерализация рынков без юридического изменения титулов собственности, это и приватизация.

Либерализация рынков есть система мер по стимулированию конкуренции, по переводу государственных предприятий на рыночный режим. С этой целью государство в переходный период, во-первых, дробит старые производственные ячейки: разукрупняет предприятия-гиганты (если это целесообразно), ликвидирует отраслевые министерства-монополисты. Во-вторых, оно целенаправленно стимулирует конкуренцию со стороны новых отечественных производителей - поощряет диверсификацию (расширение ассортимента) производства на старых предприятиях, а также развитие "молодого" предпринимательства. Тем самым создаются условия, при которых государственные предприятия-монополисты начинают конкурировать как с другими госпредприятиями, расширяющими сферу своей деятельности, так и с негосударственными коммерческими структурами. В-третьих, государство стимулирует конкуренцию со стороны зарубежных производителей: поощряет импорт, стремится создать благоприятный инвестиционный климат для деятельности в России зарубежных фирм, совместных предприятий. В результате бывшим госпредприятиям-монополистам приходится бороться за рубль потребителя с сильными зарубежными конкурентами. Наконец, антимонопольное законодательство также ограничивает засилье монополистов и либерализирует рынок.

Приватизация, несомненно, является одним из важнейших звеньев политики разгосударствления. Приватизация в широком смысле слова - это преобразование государственной собственности в частную и другие формы собственности.

studfiles.net

Особенности разгосударствления экономики в развитых странах и в России

Переход от кейнсианства к монетаризму в экономической политике предполагает значительное сокращение размеров государственного сектора. В постсоциалистических странах разгосударствление тоже является главным звеном экономических реформ. Однако между этими двумя процессами есть принципиальные различия.

Разгосударствление (деэтатизация) в высокоразвитых странах- это переход от одной модели смешанной экономики (с некоторым перекосом в сторону огосударствления) к другой ее модели (с преобладанием элементов рыночного регулирования). Государственный сектор в этих странах никогда не доминировал, всегда функционировал на фоне рыночного механизма, поэтому перестройка госсектора осуществляется относительно безболезненно, не вызывает острых социальных конфликтов.

В бывших ²социалистических²странах экономика была поражена двояким монополизмом: во-первых, монополией государства на средства производства, на управление ими и, во-вторых, как следствие пер-

вого, монополией отдельных предприятий на производство тех или иных продуктов. Последствия этого "советского" монополизма и обусловливают качественную специфику разгосударствления экономики России.

Для постсоциалистических стран разгосударствление- это форма перехода от жестко централизованной командной экономики к регулируемому рыночному хозяйству. Ввиду отсутствия опыта такого перехода разгосударствление экономики в России оказывается несравненно более сложным процессом, чем деэтатизация на Западе. Действительно, если в развитых странах денационализированные предприятия растворяются в рыночной конкурентной среде, то в нашей стране этой среды практически не было, она являлась не предпосылкой разгосударствления, а ее желаемым результатом. Формально юридическую денационализацию предприятий осуществить относительно легко. Однако простая перемена титулов собственности не только не решает старых проблем экономики, но даже порождает новые. Не ограниченное государственным контролем предприятие-монополист, ставшее самостоятельной фирмой, оказывается перед сильным соблазном резко увеличить свои доходы за счет повышения цен на выпускаемую продукцию при сокращении ее количества и понижении качества. Поэтому процесс разгосударствления экономики в России неотрывно связан с проблемой ее демонополизации.

Мероприятия по разгосударствлению постсоциалистической экономики очень многообразны: это и либерализация рынков без юридического изменения титулов собственности, это и приватизация.

Либерализация рынковесть система мер по стимулированию конкуренции, по переводу государственных предприятий на рыночный режим. С этой целью государство в переходный период, во-первых, дробит старые производственные ячейки: разукрупняет предприятия-гиганты (если это целесообразно), ликвидирует отраслевые министерства-монополисты. Во-вторых, оно целенаправленно стимулирует конкуренцию со стороны новых отечественных производителей - поощряет диверсификацию (расширение ассортимента) производства на старых предприятиях, а также развитие "молодого" предпринимательства. Тем самым создаются условия, при которых государственные предприятия-монополисты начинают конкурировать как с другими госпредприятиями, расширяющими сферу своей деятельности, так и с негосударственными коммерческими структурами. В-третьих, государство стимулирует конкуренцию со стороны зарубежных производителей: поощряет импорт, стремится создать благоприятный инвестиционный климат для деятельности в России зарубежных фирм, совместных предприятий. В результате бывшим госпредприятиям-монополистам приходится бороться за рубль потребителя с сильными зарубежными конкурентами. Наконец, антимонопольное законодательство также ограничивает засилье монополистов и либерализирует рынок.

Приватизация, несомненно, является одним из важнейших звеньев политики разгосударствления. Приватизацияв широком смысле слова - это преобразование государственной собственности в частную и другие формы собственности. Строго говоря, приватизацией в собственном смысле слова следовало бы называть только передачу собственности в частную (индивидуальную) собственность. Однако исторически сложилось так, что этот термин используют более широко, для обозначения любых изменений государственной формы собственности (даже если новым коллективным собственником становится, например, акционерное общество, т. е. тысячи или десятки тысяч совладельцев).

studfiles.net

Роль государства в управлении экономическим развитием — I

Активно внедряемым идеомифом постсоветских реформ является представление об абсолютных саморегуляционных возможностях рынка. И, вследствие, минимизации государственного управления экономическими процессами.

Но так ли это в самих западных странах?

Публикуем фрагмент главы 5 «Роль государства в управлении экономическим развитием» фундаментальной монографии Центра: Якунин В.И., Багдасарян В.Э., Сулакшин C.C. Идеология экономической политики: проблема российского выбора.

Фото: Картина художника фронтовика Геннадия Федоровича Ефимочкина «Начало Саяно-Шушенской ГЭС», 2013 г.

Одно из базовых теоретических оснований происходившей в России либеральной трансформации составил активно внедряемый в массовое сознание концепт деэтатизации. Разгосударствление экономики преподносилось в качестве универсального пути осуществления модернизационного процесса. Примеры же этатистской модернизации (успешность которых трудно было бы отрицать) классифицировались в неолиберальной трактовке в качестве исторических девиаций. Соответственно с этим вызовом замысел нижеследующего анализа заключается в проведении странового историко-компаративистского анализа на предмет определения роли государства в управлении экономикой.

ЭТАТИЗАЦИЯ И ДЕЭТАТИЗАЦИЯ ЭКОНОМИКИ В ТЕОРИИ ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО МАЯТНИКА

Следует признать, что идеомиф о деэтатизации как главном факторе экономического успеха, получил распространение не только среди россиян. Американский историк А.М.Шлезингер указывал, что в него свято верят и большинство американцев[1]. Представление о том, что экономическое процветание США есть результат неограниченного частного предпринимательства, исторически выполняло роль не хозяйственной рецептуры, а идейной самоидентификации «свободного американского общества». Российские реформаторы монетаристской генерации восприняли идеологемы западного мира в качестве подлинного выражения их экономической системы. В этом заключалась едва ли не основная ошибка при выборе реформационных экономических ориентиров.

Между тем анализ А.М.Шлезингера на предмет соотношения идеологического позиционирования и реальных хозяйственных механизмов развития США привел его к следующему заключению: «Традиция государственного вмешательства в экономику — традиция столь же истинно американская и имеет столь же глубокие корни в национальной истории, будучи неразрывно связанной с именами наших величайших государственных деятелей, и отражает американский дух и национальный характер, как и соперничающая с ней традиция неограниченной свободы личного интереса и частного предпринимательства»[2].

Экономическая история США, как, впрочем, и других стран Запада, может быть представлена в виде циклических колебаний между полюсами государственного управления и рыночной саморегуляции. Когда бюрократическая рутина становилась сдерживающим фактором экономического развития, узда государства несколько ослабевала и приоритет управления смещался в сферу частного инициативного предпринимательства. Однако с обеспечением временного инновационного прорыва, переориентированная на интересы предпринимателя экономическая система оказывалась в состоянии разбалансировки. Актуализировался курс на очередное усиление государственно-управленческих механизмов в экономике. Если с такой переориентацией правительство запаздывало, возникал экономический кризис. Именно такое запаздывание со стороны находящихся у власти либеральных ортодоксов имело место в 1929 г. Катастрофические последствия экономического кризиса могли бы быть гораздо менее масштабными при превентивном государственном реагировании. Концепт маятникового развития экономических систем позволяет создать более сложную, чем имело место до сих пор, модель долгосрочного планирования.

Линейной схеме противопоставляется в данном случае программа, предусматривающая периодичность переориентации в рамках общей стратегической платформы экономического курса. Предлагаемый подход методологически противостоит любой форме экономических ортодоксий как неолибиральной, так и этатистской. Акцентировка внимания на расширении управленческих функций государства в современной экономике России исторически связана с предшествующей амплитудой деэтатизации. На следующей стадии маятниковых колебаний, очевидно, актуализируется иная стратегическая парадигма — расширения экономических свобод в сфере частного предпринимательства. Но это, подчеркнем еще раз, не есть приоритетная стратигема современного интервала общего циклического движения[3]. Приоритет заключается в нахождении меры, решении оптимизационных управленческих задач.

ТРАДИЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ ЭКОНОМИКОЙ В США

Насколько справедливо утверждение о том, что национальное богатство США есть результат последовательной реализации принципа невмешательства государства в экономическую сферу? Рассмотрение истории Соединенных Штатов позволяет признать более достоверным тезис прямо противоположного содержания. Еще в период британского владычества вмешательство властей в экономику являлось тривиальной практикой.

Философским основанием политики государственного управления экономическими процессами выступал республиканизм, трактуемый через императив подчинения личных интересов общественным. Опубликованное впервые в Америке в 1789 г. «Богатство народов» А.Смита столкнулось с резкой критикой, как произведение чисто умозрительное, диссонирующее с хозяйственными реалиями. Один из «отцов-основателей США», министр финансов и лидер партии федералистов, А.Гамильтон призывал отбросить «фантазии Адама Смита». Образцом для подражания в экономической сфере виделась политика по достижению национального могущества Ж.Б.Кольбера[4]. «Ничем не ограниченный дух предпринимательства» квалифицировался как путь к «произволу, а в итоге — к насилию и войне»[5].

Реализуемая в США Великая программа 90-х гг. XVIII в. А.Гамильтона выстраивалась через определение национального правительства в качестве основной силы преобразования аграрной страны в промышленную державу. Характерно, что государственные средства предоставлялись, в соответствии с гамильтоновской программой, только тем американцам, которые готовы были использовать их под контролем общества в целях национального развития. «В Соединенных Штатах, — писал один из первых исследователей американской экономической политики Е.А. Дж. Джонсон, — трудно найти решительных сторонников свободного предпринимательства в традициях XVIII в., но еще труднее обнаружить сколько-нибудь заметное отражение тории экономического либерализма в законодательстве»[6]. Если государственные ограничители не устанавливались на федеральном уровне, их имплементация осуществлялась на уровне штатов. Многочисленные законы об инспекции регламентировали не только качество товаров, но даже цены. «Запутанный клубок законов в штатах, — констатировал Джонсон, — ограничивал свободу предпринимательской деятельности… и в 90-х годах XVIII в. поток законов, издававшихся ежегодно в отдельных штатах, регулирующих предпринимательскую деятельность, отнюдь не иссяк. Напротив, законотворческий бум все более нарастал»[7].

В XIX в., когда Соединенные Штаты вышли на первую позицию по общим объемам производства в мире, доля государственного сектора в ее экономике была более значительной чем, к примеру, в Великобритании. Так, если в британском королевстве железные дороги и каналы в основном учреждались на частные средства, то за океаном — при существенном участии государ ства. За счет бюджетных расходов в США было осуществлено 70% строительства сети каналов и 30% прокладки железнодорожного полотна. В южных штатах властями и вовсе финансировалось 3⁄4 всех строившихся железных дорог. Широкое распространение имела практика приобретения правительствами штатов акций частных корпораций, в правление которых инкорпорировались государственные чиновники. Так, например, в Вирджинии правительственными органами было выкуплено 60% акций железнодорожных компаний штата. В Пенсильвании правительство выступило держателем акций более 150 смешанных компаний. Значительная часть частных американских корпораций XIX в. была инициирована административным способом. Различия между ними и государственными учреждениями были зачастую весьма условными. «Государственное вмешательство в экономику, — резюмировал А.М.Шлезингер анализ сложившейся в США в середине XIX в. ситуации, — приобрело невиданный размах»[8].

Совершенно нерыночным путем складывалось американское фермерское хозяйство. Основу его составила тривиальная практика захватов переселенцами земель на «диком Западе». Тезис скваттеров о том, что земля — божья, а потому не может являться объектом купли-продажи, развенчивает миф об особой легитимизации в западных обществах права собственности. При дефиците государственных сил на «диком Западе» легитимизировалось право сильного. Установление свободы экономических отношений, при минимизации регулирующей миссии государства, приводит, как это показывает мировая историческая практика, не к формированию цивилизованного рынка, а к правовому беспределу. В конечном счете в 1862 г. в США был принят закон, по которому фактически каждый желающий мог получить участок земли в 70 га («гомстед») на условии использования его по хозяйственному назначению[9].

Нигде и никогда экономический кризис не преодолевался путем самоустранения государства из экономики. Принятие руководством Российской Федерации в кризисной ситуации 1990-х гг. именно такой рецептуры выглядит как безрассудство. Страновый опыт выхода из самого крупного в мировой истории экономического кризиса 1920–1930-х гг., может служить назиданием государственным руководителям.

РУЗВЕЛЬТОВСКИЕ США

К моменту начала паники на Нью-Йоркской бирже 1929 г. США экономически развивались в фарватере либеральной политики. Результатом разразившегося кризиса явилось сокращение промышленного производства более чем вдвое (т.е. фактически в столь же значительном объеме, как и в России по отношению к экономическому состоянию СССР). Численность безработных в США стремительно возросла с 2 млн до 17 млн человек. У тех, кто остался на рабочем месте, заработная плата снизилась на 35–50%. Обанкротилось 40% американских банков. В конечном счете все банковские учреждения были закрыты. Золотое содержание доллара было понижено на 40%. Золото, находившееся на руках у населения, подлежало принудительному изъятию (за его утайку устанавливалось сверхжесткое наказание — 10 лет лишения свободы). Ситуацию кризисного управленческого дефицита отражали абсурды уничтожения миллионов тонн зерна, кофе, сахара, риса, использование пшеницы в качестве средства отопления, перепашка 10 млн акров хлопковых полей, убой 6 млн голов свиней и т.п.

Сущностное значение «нового курса Ф.Д.Рузвельта» как раз и заключалось в расширении компетенции государства в сфере экономики. Классический капитализм манчестерского типа после рузвельтовской трансформации окончательно перестал существовать. «Я, — пояснял Ф.Д.Рузвельт в 1932 г. в полемике с Гувером сущность своих программных установок, — имею в виду не всеобъемлющее регламентирование и планирование экономической жизни, а необходимость властного вмешательства государства в экономическую жизнь во имя истинной общности интересов не только различных регионов и групп населения великой страны, но и между различными отраслями ее народного хозяйства»[10]. Идее саморегуляции экономики противопоставлялся концепт «сочетания интересов». «Каждой социальной группе, — пояснял Ф.Д.Рузвельт, — надлежит осознать себя частью целого, звеном общего плана»[11]. Функции комплексного регулирования были возложены на специально учрежденную при правительстве «Национальную администрацию по восстановлению промышленности (NIRA). Весь промышленный сектор структурно дифференцировался на 17 отраслевых групп, во главе каждой из которых были поставлены особые управленческие органы.

В соответствии с той же структурой хозяйственных отраслей принимаются «кодексы честной конкуренции». Администрация санкционировала принятие 750 таких кодексов. Наряду с правилами профессиональной этики, в них устанавливались даже размеры цен и объемы производств. Важной составляющей курса Рузвельта явилась организация «больших государственных работ». На данный проект, включавший мероприятия по строительству новых дорог, аэродромов, больниц и т.п., было ассигновано свыше 3 млрд долл. Большие государственные стройки аккумулировали труд широкой армии американских безработных, рассредоточенных по 2,5 тыс. организованных для этой цели палаточным лагерям.

Преодолением кризиса в сельском хозяйстве явилась практика скупки государством фермерских владений. Характерно, что закон реализации новых рузвельтовских инициатив в аграрном секторе получил наименование «О регулировании сельского хозяйства и оказании помощи фермерам». «Мне кажется, — оценивал политику нового курса Герберт Уэллс, — что в Соединенных Штатах речь идет о глубокой реорганизации, о создании планового, т.е. социалистического хозяйства»[12].

Спасительные для экономики США этатистские мероприятия Ф.Д.Рузвельта действительно вступали в противоречие с абстрактно понимаемыми принципами свободы предпринимательства. Данное расхождение явилось основанием для принятия в 1934 г. Верховным судом США заключения о неконституционном характере значительной части мероприятий «нового курса»[13].

Характерно, что российское руководство предпринимало меры по преодолению экономического кризиса, прямо противоположные тому, что делал в соответствии со стратегией «нового курса» Ф.Д.Рузвельт. В результате Соединенные Штаты менее чем за пять лет достигли докризисных показателей, тогда как экономика России по сей день еще не вышла на уровень развития РСФСР. В целом по степени катастрофичности последствий для национальной системы хозяйствования считающейся крупнейшим в истории западного мира экономический кризис 1929 г. в России был незавидным образом «превзойден» (табл. 1)[14].

Таблица 1. Сравнительные индикаторы глубины экономических кризисов в США и Российской Федерации (в %)

ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА: ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ

«Национальным правительством» Великобритании были на волне выхода из состояния кризиса установлены гарантированные цены на основные виды производимых в стране товаров. Специфика английских антикризисных мер заключалась в организации смешанных государственно-частных компаний, действующих под контролем государства. Такой тип объединений получил приоритетное распространение в сферах производства и потребления электроэнергии, радиовещании (Би-Би-Си) и др.[15].

Во Франции правительство «Народного фронта» инициировало принятие целого пакета социально ориентированных законов: о 40-часовой рабочей неделе, об оплачиваемых отпусках и коллективных договорах. Управление Французским банком возлагалось на генеральный совет, большинство членов которого назначались по предложению правительства. Проводилась частичная национализация военной промышленности. Учредив смешанную акционерную компанию Национальное общество французских железных дорог, государство получило 51% ее акций. Регуляционными тенденциями правительства Народного фронта в аграрной сфере явилась организация Зернового бюро[16].

Принятый в качестве стратегического ориентира кабинетом «национального единения» Бельгии «план труда» предусматривал, помимо реализации комплекса социальных мер, осуществление национализации ведущих отраслей промышленности и крупных банков.

В Скандинавских странах под контроль государства были взяты ниши внешней торговли и вывоза капитала. Реализовывалась кейнсианская рецептура воздействия на величину ссудного процента[17].

ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Шлезингер А. М. Циклы американской истории. М., 1992. С. 311.

[2] Шлезингер А. М. Указ. соч.

[3] Якунин В.И., Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э. и др. Государственная политика вывода России из демографического кризиса. М., 2007. С. 246–250.

[4] Miller J. C. Alexander Hamilton: Portrait in Paradox. N.Y., 1959. P. 293.

[5] The Reports of Alexander Hamilton. N.Y., 1964. P. 166.

[6] Johnson E.A.J. h e Foundation of American Economic Freedom: Government and Enterprise in the Age of Washington. Minneapolis, 1973. P. 153, 200.

[7] Johnson E.A. J. Op. cit. P. 305.

[8] Шлезингер А. М. Указ. соч. С. 322.

[9] Конотопов М.В., Сметанин С. И. История экономики зарубежных стран. М., 2007. С. 156–157.

[10] Roosvelt F. D. Public Papers and Adresses… 1928–1932. N.Y., 1938. P. 632.

[11] Ibid. P. 784.

[12] Конотопов М.В., Сметанин С. И. Указ. соч. С. 187.

[13] Согрин В. Новый курс Ф. Д. Рузвельта: Единство слова и дела // Общественные науки и современность. 1991. No 3; Уткин А. И. Рузвельт. М., 2000; Яковлев Н. Н. Новейшая история США. 1917–1960. М., 1961. С. 138–289.

[14] Русская доктрина (Сергиевский проект) / Под ред. А. Б. Кобякова, В. В. Аверьянова. М., 2007. С. 472.

[15] Истории новейшего времени стран Европы и Америки: 1918—1945 гг. М., 1989. С. 284–286.

[16] Смирнов В. П. Франция в XX веке. М., 2001. С. 110–111, 131–136.

[17] Истории новейшего времени стран Европы и Америки: 1918—1945 гг. М., 1989. С. 274–275.

Подпишитесь на нас Вконтакте, Одноклассники

polit-mir.ru

ПРИВАТИЗАЦИЯ | Энциклопедия Кругосвет

Содержание статьи
ПРИВАТИЗАЦИЯ

ПРИВАТИЗАЦИЯ (privatization) – широкомасштабная передача государственной или муниципальной собственности в собственность фирм или домохозяйств.

Задачи приватизации.

В 1970-е в развитых странах Запада начался переход от кейнсианских методов государственного регулирования к неоклассическим. Это предполагало значительное сокращение размеров государственного сектора, переход от прямых к косвенным методам централизованного регулирования экономики. Когда в начале 1990-х разрушилась социалистическая система, то в постсоциалистических странах приватизация тоже призвано была стать главным звеном реформ.

При приватизации преследуют три основные цели:

– идеологическую – добиваться того, чтобы предпринимательство было основным саморазвивающимся институтом демократического общества;

– экономическую – повысить эффективность работы страдающих от бюрократизма госпредприятий, а также оздоровить госбюджет путем ликвидации субсидий госпредприятиям и получения доходов от их распродажи;

– социальную – снизить отчуждение трудящихся от средств производства, вовлекая их в число собственников.

Однако между приватизацией в странах с рыночным хозяйством и приватизацией в странах, где ранее была командная экономика, есть принципиальные различия.

Разгосударствление (деэтатизация от французского etate – государство) в высокоразвитых странах Запада – это переход от одной модели смешанной экономики к другой ее модели. Государственный сектор в этих странах мог не играть доминирующей роли, а функционировать на фоне рыночного механизма (Табл. 1). Поэтому здесь приватизация предприятий могла осуществляться относительно безболезненно, как правило, без острых социальных конфликтов (исключением была, например, Франция).

Таблица 1. РОЛЬ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ В СТРАНАХ СМЕШАННОЙ И КОМАНДНОЙ ЭКОНОМИКИ В 1980-е
Таблица 1. РОЛЬ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ В СТРАНАХ СМЕШАННОЙ И КОМАНДНОЙ ЭКОНОМИКИ В 1980-е
Страны смешанной экономики Доля в добавленной стоимости, % Страны командной экономики Доля в добавленной стоимости, %
Франция 17 СССР 96
Италия 14 Югославия 87
Великобритания 11 Польша 82
ФРГ 11 Китай 74
США 1 Венгрия 65
Источник: Савас Э.С. Приватизация – ключ к рынку. М., 1992

В социалистических странах господствовала монополия государства на управление производством. Поэтому для постсоциалистических стран разгосударствление – это качественное сокращение сферы и объема государственного вмешательства в экономику, форма перехода от командной экономики к регулируемому рыночному хозяйству. Ввиду отсутствия опыта перехода от командной экономики к рынку и стремительности его проведения, а также из-за вмешательства в него криминальных кругов, разгосударствление экономики в России оказалось несравненно более сложным процессом, чем разгосударствление на Западе. Если в развитых странах денационализированные предприятия легко и быстро «растворялись» в рыночной конкурентной среде, то в странах социалистического лагеря этой среды практически не было, она была не предпосылкой разгосударствления, а скорее ее желаемым результатом.

Приватизация является одним из важнейших звеньев политики разгосударствления. Приватизация в широком смысле слова – это преобразование государственной собственности в другие формы собственности. Строго говоря, приватизацией в узком смысле слова следовало бы называть только передачу собственности в частную (индивидуальную) собственность. Именно такое определение звучало в российском Законе о приватизации 1991: «Приватизация – это приобретение государственных предприятий и их имущества в частную собственность и частное управление». Однако исторически этот термин используют более широко, для обозначения любых изменений государственной формы собственности – даже для акционирования, когда новым коллективным собственником становится акционерное общество (корпорация), т.е. не одно лицо, а тысячи или десятки тысяч совладельцев.

Проблемы проведения приватизации.

При определении стратегии приватизации необходимо решать три основные проблемы.

Первая проблема: кому передавать государственную собственность?

Новыми собственниками могут быть, в принципе, любые лица, способные выкупить госсобственность (в том числе и иностранные граждане). Однако чаще государство оказывает предпочтение определенным социальным группам (например, трудовому коллективу или директорскому корпусу приватизируемого предприятия). В некоторых постсоциалистических странах (в Восточной Германии, в Прибалтике) собственность возвращалась наследникам тех лиц, у которых она некогда была отобрана. Поскольку государственная собственность при социализме юридически считалась общенародной, то правомерной может быть и точка зрения, что собственность государства должна быть передана всем гражданам страны. Следует, однако, учитывать, что не всякий юридически законный претендент на экс-государственную собственность сможет ее эффективно использовать.

Вторая проблема: на каких условиях передавать государственную собственность?

Приватизируемая собственность может продаваться новым собственникам по восстановительной стоимости, по рыночной (аукционной) или по льготной цене. Наконец, возможна и бесплатная раздача госсобственности. Если новыми собственниками становятся не отдельные граждане, а многочисленные группы, то передача титулов собственности осуществляется частями, через продажу акций. Для пополнения госбюджета лучше, конечно, проводить продажу по рыночной цене, но по социальным соображениям потенциальным покупателям часто предлагают приобрести госсобственность по льготным ценам.

Третья проблема: следует ли ожидать экономической выгоды от приватизации?

Необходимо учитывать, что любой способ приватизации связан с противоречиями между финансовыми выгодами правительства, экономической эффективностью и социальной справедливостью. Американскими экономистами доказана теорема Сэппингтона – Стиглица: если правительство продает с аукциона предприятие, то для того, чтобы возникшее вместо него коммерческое предприятие сохранило диктуемый правительством производственный профиль, а само правительство не потеряло своих доходов, необходим жесткий государственный контроль. В любом случае прямые и быстрые экономические выгоды для государства не всегда вероятны. Следовательно, интерес к приватизации диктуется скорее идеологическими и социально-политическими, чем экономическими соображениями.

Приватизация в зарубежных странах.

Пионером приватизации в виде крупномасштабной экономической реформы в национальных масштабах стало в 1979–1987 консервативное правительство Великобритании М.Тэтчер.

Британская приватизация касалась энергетических компаний, транспортных предприятий, распродажи государственных квартир в полную собственность бывшим арендаторам. Стремясь добиться народной поддержки, правительство сознательно занижало при распродаже стоимость акций госпредприятий (Табл. 2), что позволило нескольким миллионам англичан стать акционерами.

www.krugosvet.ru

Деэтатизация Европы - Сайт Наука. Общество. Оборона

Аннотация. В статье рассматриваются такие взаимосвязанные сущностном отношении понятия, как государство, суверенитет, народ, общество и право. Автор трактует эти понятия в соответствии с принципом компетенции, к которому и сводится идея суверенитета, государству – и только ему – принадлежит полномочие устанавливать все правовые нормы, которые будут регулировать жизнь общества на территории данного государства.

Ключевые слова: деэтатизация, Западная Европа, Вторая мировая война, суверенитет, демократия, неолиберализм, кейнсианизм.

 

Summury. This article discusses such essentially interrelated concepts, like the State, sovereignty, people, society and law. The author treats these concepts in accordance with the principle of competence to which summed up the idea of sovereignty, State-and only he-owned proxy install all legal norms that would govern society in the territory of that State.

Keywords: deétatisation, Western Europe, Second world war, sovereignty, democracy, neoliberalism, kejnsianizm.

В рамках изучения феномена демократического государства – то есть государства, руководствующегося базовым принципом учета воли тех, кому адресованы правовые нормы, – как написал французский конституционалист Луи Фаворе, - «государство рассматривается как «субъект, которому предоставлена компетенция [sujet d’imputation]», и который будет использовать “суверенитет” как для действительной организации демократии, так и для предоставления компетенций высшим органам». [3, p.39] 

После Второй мировой войны имидж государства пострадал: с учетом эксцессов нацистского государства и его трактовки в теории политических режимов в определенной мере понятие государство было ассоциировано с тоталитаризмом. Параллельно имидж государства ухудшился, когда создали хрустально чистый имидж гражданского общества. 

В политическом плане идея либерализма затронула государственную идеологию. Во-первых, чтобы отличаться от СССР и мешать коммунистической партии Франции укрепиться. Во-вторых, чтобы дать теоретическую базу созданию надгосударственной структуры в виде современного Европейского Союза. Поскольку даже либерализм предусматривает наличие государства с целью защитить общество от хаоса, те властные компетенции, которые отняли от государства, надо было передать новому политическому институту. Таким институтом стал Европейский Союз, который, сам по себе, не является государственным институтом, но является лицом неолиберализма в Европе. Данный процесс можно назвать двойным уровнем деэтатизации.

Рассмотрим теоретический процесс деэтатизации, чтобы дальше сделать акцент на передаче властных полномочий государствами органам Европейского Союза. 

Первый вопрос: как стало возможным, что государство стало противопоставляться демократии? 

История процесса делегитимизации государства как такого во Франции начинается с окончанием Второй мировой войны и торжественно реализуется в 1980-х годах. Для реализации данного процесса можно идентифицировать два вектора: теоретический и идеологический.

Теоретический вектор делегитимизации государства состоит в основном в использовании критики нацистского государства с целью поставить под сомнение легитимность государства использовать свои властные полномочия. В этой смысле, теория тоталитаризма, после Второй мировой войны, сыграла существенную роль, сделав тоталитарный вид государственного управления символом максимализма государства. И сравнение, сделанное Анной Арендт, нацизма с большевизмом позволило распространить недоверие к государству в целом. С этого момента, поскольку государство имеет возможность законно и легитимно использовать силу, чтобы сохранять общественный порядок и защищать права каждого из его граждан на своей территории, государство якобы может параллельно представлять угрозу тому-же гражданину и тому-же общественному порядку, если оно использует свои полномочия не по назначению.

Цель государства [2, p.109] состоит в равновесии между универсализмом и партикуляризмом, что исключает тоталитаризм. Хотя всегда риск возникает, когда государство защищает универсализм в ущербе партикуляризму. Чтобы противостоять силе Государства, гражданское общество совмещает все достоинства, в которых отказано государству (например, свобода, творчество и т.д., когда государство сравнивается с силой, с порядком). Конкретное содержание понятия «гражданское общество» сложно определить, что позволяет доводить до эксцессов.

Обычно здесь имеется в виду совокупность политических партий, профсоюзов и других видов общественных объединений. Все что не относится к государству, входит в понятие гражданского общества. Такое понятие укрепилось параллельно с развитием либерализма и достигло своего пика с распадом СССР. Но сама по себе, идея «гражданского общества» противоречит идее «государства», поскольку она основывается на саморегулировании, в рамках которого государство как управляющая структура должна, рано или поздно, исчезнуть. 

Поэтому имеет место не столько сотрудничество между государством и гражданским обществом, сколько борьба за власть. Сегодняшняя легитимность гражданского общества, в наших обществах, является косвенным последствием Второй мировой войны и создает теоретическую базу, позволяя поставить под сомнение легитимность и возможность государства управлять обществом и его защищать. Якобы государство стало потенциальной угрозой для общества, значит для каждого из его членов. 

Если еще добавить идеологический вектор, т. е. переход от либерализма к неолиберализму, то в Европе государство стоит на грани существования.

В 1945 году создан консенсус, основанный на идее государства-модернизатора, государства-гаранта социального прогресса и регулятора роста экономики и общества. Согласно французскому философу Пьеру Розанваллону [6], произошли две революции:

  1. Интеллектуальная, т. е. кейнсианизм дополнил смысл управления государством и позволил имплементировать понятие «государство-регулятор»;
  2. Моральная, поскольку после ужасов Второй мировой войны общество потребовало больше солидарности и государство создало систему социального страхования.

Такая государственная философия опирается на идею теоретической возможности совместить экономический рост с социальной поддержкой. Более того, в такой концепции каждый человек имеет именно право на социальную поддержку, которая не зависит от желания частных структур. Человек находится в зависимости, исключительно, от закона. Что позволило говорить о процессе «детоваризации» человека. [5] Такой вид гуманного либерализма имело место, пока росла экономика - до конца 1970-х годов, когда возник финансовый кризис. Тогда государство не смогло сдержать равновесие между экономической и социальной моделью из-за сокращения роста экономики и роста безработицы. В ситуации кризиса элиты легче слышат предложение дерегуляции, приватизации, гибкости трудового рынка и т.п.

В этот момент Франция перешла от гуманного либерализма поствоенного периода к неолиберализму «периода европейского строительства». Например, под влиянием европейских структур, были приняты законы о децентрализации в 1980-х годах, согласно которым регионы получили статус субъекта публичного права и, с тех пор, мы постоянно видим рост компетенции локальных структур в ущерб традиционной для Франции централизации власти.

Таким образом, государство больше не является единственным политическим центром. В этот же период Государству надо было приватизировать ряд государственных естественных монополий, поскольку они нарушали европейскую концепцию конкуренции. Например, EDF (Électricité de France) - государственное предприятие Электричество Франции - стало субъектом частного права. Идея была в том, что государство не может так эффективно как бизнес управлять предприятием. 

В итоге государство, якобы, не способно управлять страной, поэтому надо отдать регионам больше полномочий. Государство также не способно управлять экономическими ресурсами страны, поэтому пусть бизнес этим занимается. В этот период мы увидели рост деятельности НГО (негосударственных организаций) в социальной сфере. Иными словами, государство, кем-то, приговорено, оно, дескать, не способно заниматься политикой, экономикой и социальными вопросами. Что остается от его легитимности тогда? Мало. И это именно то, что нужно в рамках неолибералисткой идеологии.

Неолибералисткая идеология [6, p. 43-56] действительно исходит от либерализма, только в экстремальном виде. Как в либерализме, индивид является основным понятием. Неолиберализм сегодня является не только идеологией, но по большом счету, доминирующей идеологией в рамках которой «индивид может быть и должен быть в своем роде атомом, то есть единственной основой и целью социальной организации». Основными понятиями неолиберализма являются:

  • Собственность – частная – то есть против государственной.
  • Свобода – индивидуальная – то есть против коллективной.
  • Равенство – формальное – против реального, социального.

Все эти понятия понимаются в социо-политических рамках таких понятий как:

  • Рынок – в смысле конкуренции. 
  • Гражданское общество – в смысле не государственных органов.
  • Государство – в смысле правового государства.

Человек живет в глобальном обществе, в котором он должен уметь придавать большую значимость своему капиталу (и ему вообще надо стать предпринимателем, чтобы быть полезным), данное общество функционирует по модели гражданского общества, что является следствием успешного процесса контрактуализации общественных отношений, в том числе тех, отношений, которые на самом деле создают зависимость или доминирование, хотя нам будут говорить с пафосом о царстве свободной воли индивида. Государство, с помощью права, должно в основном не мешать, а обеспечивать реализацию воли человека.

Язык неолиберализма — это своего рода Новояз (1984, Оруел). В этом смысле с использованием техники переворачивания смысла слов и облитерации их значения, неолиберализм позволяет обосновывать такие, по-моему, отвратительные, явления как рабство человека нового вида (на работе, из-за кредитной политики, например). Данная идеология обосновывает сокращение социальных расходов государства, политику частной медицины или образования, вместо развития эффективных публичных служб. 

Такая политика реализовывалась при Тэтчер в Великобритании и Рейгане в США в 1980 годах. Дальше, она была имплементирована в странах постсоветского пространства в 1990-х годах и дальше по всей Европе, с помощью таких институтов как МВФ, Всемирный Банк или Европейский Союз.  

Как очевидно, неолиберализм не особенно афишируется как идеология, потому что тогда можно было бы с ним бороться, как это было со всеми идеологиями. Один из лозунгов – мы как будто живем в эпоху конца идеологий, поскольку коммунизма нет, а классический либерализм демонстрирует свои ограничения. Либералы заявляют, что рынок выиграл, а у рынка не идеологический подход. Но это лицемерие, что особенно очевидно сегодня на примере экономических санкций, которые антирыночны. 

Второй вопрос: как государство смогло начать процесс «самодеконструкции» чтобы остался всего лишь его пустой каркас?

Вопрос соотношения существования государств и развития Европейского Союза уже сформулирован, например, во Франции, в политической доктрине в 1962 году, когда Марио Леви написал статью о Европе и суверенитетах в Журнале Politique étrangère. По его мнению, «исчезновение Европы государств возможно, только если мы предусматриваем создание европейского Государства, распространяя свое превосходство, иными словами свой суверенитет, на совокупность территорий и народов, которые согласились бы быть под его покровительством». [4, pp. 173-193]

Развитие Европейского Союза не совместимо с существованием государств, в смысле суверенных государств. А суверенитет означает первоначальную и верховную власть. Иными словами, суверенитет не определяется как могущество, а как качество. Это качество государства, которое дает ему авторитет, который не зависит от другой власти и которого другая власть не может достигнуть. Понятие «суверенитет» настолько связано с понятием «государство», что сейчас уже сложно представляться «несуверенным» государством. Поэтому возник ряд вопросов с развитием квази-государственности в европейских структурах. Как минимум, потому, что когда решили создать «европейский блок» после Второй мировой войны, эти страны просто хотели прекратить войны на европейском континенте. А сейчас речь идет о возникновении нового вида государственности, в материальном смысле этого слова.

Например, когда Германия, Бельгия, Франция, Италия, Люксембург и Нидерланды заключили Римский Договор 1 января 1957 года о Европейском Экономическом Сообществе, наверное, они не ожидали, что в 1992 году создастся Европейский союз и что дальше возникнут разные политико-юридические вопросы, такие как регулирование курса валют, появление евро, принятие решений на основании большинства, выборы депутатов Европарламента. 

Надо было реагировать и в правовом плане. С политической точки зрения, все было понятно. Отказаться от этих изменений – не допустимо. Но, одновременно, они нарушали конституции большинства стран-членов Европейского Союза. А юридически нормы международного права, в том числе норм европейского права, не превышают юридическую силу национальных конституционных норм. Короче, страны Европейского Союза были в тупике. Надо было найти выход, чтобы политические обязательства стали юридически возможными. Во Франции Конституционный совет демонстрировал особенные способности. Он развивал очень интересную судебную практику, на основе концепции «существенных условий исполнения национального суверенитета», что позволяло Государству передать европейским структурам ряд суверенных компетенций, пока оно формально не передало самого суверенитета. 

Иными словами, в разных областях как, например, право на голосование, контроля на границах, в общей внешней политики и политики безопасности, визовый режим, государство может передать некоторые из своих полномочий европейским органам. Но оно будет нарушать Конституцию. Значит, ему тогда обязательно надо менять Конституцию соответственным образом, чтобы легализировать эти передачи полномочий.  

Изучая судебную практику Конституционного совета можно понять, следующее:

  1. Все новые передачи полномочий, касающиеся существенных условий исполнения национального суверенитета и изменения договоров уже заключенных, требуют изменения Конституции. (решение Конституционного совета от 31 декабря 1997 года по договору Амстердама).
  2. В сферу понятия существенных условий исполнения национального суверенитета входят и процессуальные аспекты, и материальные аспекты европейского права. Например, когда государство теряет возможность самостоятельно решать вопросы, касающиеся установления денежной политики или валютной политики (решение Конституционного совета от 9 апреля 1992 года), когда государство теряет инициативу или возможность блокировать решения на европейском уровне, например, когда решение дальше принимается большинством государств в порядке голосования (решение Конституционного совета от 20 декабря 2007 года).
  3. Конституционный совет определяет нарушения существенных условиям исполнения национального суверенитета в каждом случае, а не с учетом совокупности изменений. Это ему позволяет не трогать чувствительный вопрос суверенитета Франции в целом. Таким образом, он не выходит на политическую арену, но вопрос с трудом поднимается в рамках юридических дебатов. 

Иными словами, теория Конституционного совета о существенных условиях исполнения национального суверенитета позволяет ему дать понять обладателям суверенитета что, в таких вопросах есть и нарушение Конституции, и угроза для суверенитета. Последнее годы, КС немного уточнил свою теорию. В решениях от 2004 года и от 2007 года, Конституционный совет использовал новую терминологию, еще более точную. Он охарактеризовал некоторые способы, исторически входящие в компетенцию государства, именно как «неотделимые компетенции» по исполнению национального суверенитета (борьба против терроризма или контроль границ), а также охарактеризовал некоторые области, как «неотделимые области» по исполнению национального суверенитета. 

Теория Конституционного совета о существенных условиях исполнения национального суверенитета позволяет ему дать понять обладателям суверенитета что, в таких вопросах есть и нарушение Конституции, и угроза для суверенитета, он сам не намерен принять политическое решение. Но это ни в коем случае не помешало изменению конституции Франции. 

Если мы конкретно возьмем пример политико-правовой конкуренции между Европарламентом и национальными парламентами. Здесь можно понять насколько право может служить политике. Уже в 1992 году, Конституционный совет установил, что, выборы евродепутатов не меняет статус Европарламента с точки зрения национальных институтов, поскольку такой орган не является генеральной ассамблей с общими полномочиями. Он не входит в систему институтов Республики. Значит, нет конкуренции легитимности. КС подтвердил такую позицию и в 2007 году, уточнив, что Европарламент не является источником национального суверенитета.

С институциональной точки зрения, системы – разные. Но, поскольку сейчас Европарламент играет очень важную роль в процессе принятия европейских актов, очень сложно сказать, что почти автоматическая имплементация европейского права в национальные системы не ставит следующий вопрос: если Европарламенту не нужно было усилить свою легитимность для того, чтобы его статус соответствовал его полномочиям, тогда зачем организовывать такие выборы? И тогда почему не существует вопрос о конкуренции легитимности Европарламента с национальными парламентами? Ведь, установили квази законодательную процедуру, ведь европейское право является частью национального права. А вопрос остается не решенным.

Надо знать, что значительная часть деятельности национального Парламента в Европе – это имплементация европейских актов. В Люксембурге, около 30% всех национальных актов – это имплементация актов ЕС. В таком контексте, очень сложно не поднимать вопрос о соотношении Европарламента и национальных парламентов, то есть вопрос о суверенитете, даже если ответ может и не понравится.   

Таким образом, мы видим двойной уровень деэтатизации: со временем и с помощью нового идеологического подхода, имидж государства был испорчен. Следовательно, внутри страны центральная власть передала ряд полномочий другим структурам, либо локальным, либо частным. На внешнем уровне, с помощью судебной власти, легализировали передачу суверенных компетенций государства европейским органам. Именно европейским органам, а не европейскому государству, поскольку не существует государства европейского. Европейский Союз не является государством не потому что так не называется, а потому что руководство разных европейских органов не несут никакой политической ответственности, той ответственность, которая следует от народных выборов. А национальные государства остались почти пустыми.

www.noo-journal.ru


Смотрите также